Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 142 – Виолета Рид

«Может, включишь уже эту чертову стиралку и пойдешь сочинять, а?»

Я с досадой швырнул одежду в барабан. Уже собирался выйти, когда у самой двери заметил на полу кусочек красного кружева. Я нахмурился. Это явно было не мое. Я наклонился и поднял его.

Чeрт.

Это были трусики.

В моих фантазиях кружево на ней было чeрным. Теперь я мог официально заявить: оно красное.

«Она моя редакторка. Моя чертова редакторка. Мне нельзя фантазировать о том, как я с ней сплю».

У меня было два варианта: либо оставить трусики на полу, и она сама их потом найдет, либо повести себя как взрослый человек и вернуть их. После короткого размышления я решил, что способен вести себя как взрослый.

Я поднялся по лестнице с трусиками в руке. Хотел отдать их как можно скорее. Кухня была пустой. Я знал, что Ракель здесь была: я задвинул ящик с приборами, который она оставила приоткрытым, и заметил ее фиолетовую резинку для волос, брошенную на столешнице.

Я осмотрел весь нижний этаж и нашел ее посреди сада – она расположилась на коврике для йоги. К моему удивлению, она была не одна. Рядом с ней сидел мой брат и смешил ее.

И стоило Заку повернуться ко мне, как в моей голове пронеслась всего одна мысль: «У ТЕБЯ В РУКЕ ТРУСИКИ!»

К счастью, мозг сработал быстро, и я молниеносно сунул их в карман. Отдам в другой раз, когда мы будем наедине. Может, вообще стоило оставить их там, где нашeл. Сердце колотилось от нервов, и казалось, будто трусики в кармане весят килограмма три.

— Ну ничего себе, Уильям, и который сейчас час?

Когда заговорил мой брат, Ракель перевела взгляд на меня. Я пытался понять по ее глазам, что она чувствует, и мне показалось, что она делает то же самое.

— Привет, – поздоровался я.

Зак поднялся и встал между нами.

— Половина двенадцатого, – сказал он, подходя ближе и вынуждая меня отвести взгляд от Ракель. – Видимо, и правда болеешь.

— Ну да, – ответил я.

Я снова посмотрел на Ракель.

— Доброе утро.

— Привет. – Она улыбнулась. – Тебе лучше?

«Эта улыбка – точно хороший знак».

Я кивнул, и тут Зак раскрыл руки для объятий.

— А ты что тут делаешь? – спросил я.

Он дважды похлопал меня по спине и отстранился.

— Ты болеешь, а я врач. Ответ очевиден. Температура еще поднималась?

Я покачал головой.

— Живот болит?

— Нет.

— Отлично. – Зак положил мне руку на плечо и похлопал ещe раз. – Всe как я сказал: обычное пищевое отравление. Возможно, это научит тебя питаться получше.

Я закатил глаза, а он засмеялся и повернулся к Ракель.

— Он сильно ныл? – спросил Зак, снова усаживаясь рядом с ней.

— Нет. – Она покачала головой и взглянула на него. – Он ныл, только пока мы смотрели «Дневник памяти».

Брат наклонил голову, одарив меня высокомерной гримасой. Меня насквозь пронзил взгляд не хуже рентгена. Недоверие, которое я уловил в его голубых глазах, означало: «Ты что, правда посмотрел "Дневник памяти" ради девушки?»

Зак открыл рот, явно собираясь сказать что-нибудь неуместное, но я его опередил:

— Пойду сделаю себе кофе, вам тоже?

— Мне да, пожалуйста, – ответила Ракель.

Кивнув, я еще пару секунд пялился на нее как завороженный. На ней был розовый спортивный костюм, а золотая подвеска красиво выделялась на коже.

— Мне тоже, братишка, – попросил Зак, выдернув меня из мыслей.

Несколько минут спустя я уже собирался подогреть молоко, когда Зак вошел на кухню. Стоило мне обернуться, как я понял, какой комментарий сейчас последует.