Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 52 – Харли Напьер

Мне нужно сохранить те немногие сбережения, что у меня есть. Мне нужно что-то отдать маме, пусть даже малую часть.

Спустя сутки, проведённые в атмосфере хостела, которая разительно отличается от уютной квартиры, я отправляюсь по делам.

Алина хочет поехать со мной, но я отказываюсь. Мне нужно решить с документами вопрос, навестить маму и поговорить с врачом наедине, узнать всё, без посторонних глаз.

В кабинете врача меня встречает тот же серьёзный, но сочувствующий взгляд.

— Мы со своей стороны сделаем всё возможное, — говорит он, листая какие-то бумаги. — Но я должен предупредить. Вашей маме нужны будут пластические операции. Не столько для красоты, сколько просто для того, чтобы она могла жить нормально, двигать руками, шеей…

Я киваю, а сама даже не могу предположить, какие это суммы. В моём мире эти цифры существуют только в новостях. Паника снова подступает к горлу.

В этот момент дверь в кабинет распахивается, и в проёме появляется запыхавшаяся, но сияющая Алина. Она смотрит на меня и, не обращая внимания на врача, подходит, хватает меня за руки и начинает говорить наперебой.

— Лиза! Деньги будут! Я всё нашла!

Я смотрю на неё, не понимая.

— Что ты нашла? — бормочу я.

Алина не может сдержать счастливой улыбки.

— Фонд! Я всю ночь искала и нашла благотворительный фонд, готовый полностью закрыть нам сбор. Хватит и на лечение, и на пластику, и на жизнь.

Врач с интересом наблюдает за нами, а я просто не верю в такое счастье.

— Какой сбор? — я смотрю на неё, и в глазах у меня уже наворачиваются слёзы.

— Сбор на помощь твоей маме. Я создала его ночью, — говорит Алина, её глаза горят от гордости и радости. — Там уже набралась приличная сумма, так что хватит на всё, Лиза!

Я не выдерживаю. Слёзы льются из глаз, и я крепко обнимаю Алину, шепча ей в плечо:

— Что бы я без тебя делала…

Она тяжело вздыхает, обнимает меня в ответ, её объятия крепкие и тёплые.

— Ты только… прости меня, — шепчет она, и в её голосе слышится какая-то странная нотка, которую я не могу расшифровать. — За то, что я без тебя это сделала.

Я отстраняюсь, вытирая слёзы.

— За что?

— За то, что сделала всё за твоей спиной, не посоветовавшись, — бормочет она отводя взгляд.

— Дурочка! Спасибо тебе огромное! — отмахиваюсь я.

Не могу скрыть своего счастья и облегчения. Это было как чудо, как спасение. Алина же лишь печально улыбается, и в её взгляде я вижу какую-то боль, которую не могу понять. Но сейчас это не имеет значения. У нас есть деньги.

Марк

Я сижу в своём кабинете, откинувшись в кожаном кресле. За окном — холодный, безразличный город: линии небоскрёбов, стекло и бетон. Это единственное, что не врёт. Люди врут всегда. Ложь — их вторая натура. И моя, в том числе. Я кручу в пальцах тяжёлую металлическую ручку, глядя в одну точку.

— Ну? — бросаю требовательно в трубку. Моё терпение уже на исходе.

Алина тут же начинает юлить, её голос звучит виновато и растерянно.

— Марк… я не знаю, как это провернуть. Лиза уже всё чувствует, вопросы задаёт… Я же помру от угрызений совести.

— Совесть оставь при себе, — обрываю я, в голосе ни капли тепла. Я не для этого ей звонил. — Ты не в храме, ты подруге помогаешь. Запомни это.

Она замолкает, а я продолжаю, чётко и холодно.

— Лиза от меня денег не возьмёт, ты это знаешь не хуже меня, — говорю я, чеканя каждое слово. — Она меня ненавидит. А тем временем девчонка сейчас в полной жопе. Поэтому ты идёшь и врёшь. Нашла на улице, выиграла в лотерею, родственник вспомнил о тебе — да хоть скажи, что в наследство от тайного любовника. Но она не должна жить в вонючем хостеле, жрать что попало и считать копейки. Ясно?