Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 55 – Харли Напьер

— Зачем весь этот цирк?.. — выдыхаю я. Голос дрожит, предательски срывается на шёпот. Я хочу, чтобы это прозвучало насмешкой, но выходит жалко.

Он кривит губы в знакомую, мерзкую полуулыбку.

— За тобой слишком блинный хвост таскается. А ведь я дурак долго думал, что ты чистая. Даже поверил вам, что Волчара просто трахнул тебя и выкинул. Но знаешь… он никогда так заботливо не присматривает за своими подстилками.

Слово «подстилка» бьет больно, как пощёчина. Злой, уверенный, полный презрения голос Андрея буквально обжигает.

— А вы, значит, сговорились за моей спиной, — добивает он.

Мир вокруг качается. Люди где-то ходят, смеются, тележки скрипят, а я будто проваливаюсь в отдельный, чужой слой реальности. Только он и я.

Он делает шаг вперёд. Тяжёлый, неумолимый.

— Но теперь справедливость восторжествует. — В его голосе ни грамма сомнения. — Ты поедешь со мной. Позвонишь Марку. Скажешь ему, что делать. Тогда, может быть, я тебя отпущу.

Я смотрю прямо в его глаза. Там нет ни капли милости. И понимаю: врёт. Отпускать меня он никогда не собирается. Это петля, затянутая на моей шее, и он с наслаждением будет смотреть, как я задыхаюсь.

— Ты ошибаешься, — выдыхаю я. Голос дрожит, но всё же звучит твёрже, чем я сама ожидала. — Марк ради меня ничего не сделает.

Он хмыкает. Усмешка выходит хищной, глаза вспыхивают злым огнём.

— Да ну? — в его тоне угроза. — Посмотрим.

Он двигается ещё ближе. Всего шаг. Но этого хватает, чтобы внутри всё взорвалось. Инстинкты берут верх. Я резко отступаю. Пятка скользит по плитке, и стакан вырывается из моих дрожащих пальцев. Горячий кофе обжигает руку, брызжет на пол, пятнами ложится на белый кафель.

И прежде чем успеваю подумать, я разворачиваюсь и бегу. Не вижу дороги, только шум крови в ушах и бешеный ритм собственного сердца.

Слышу шаги Андрея за спиной. Тяжёлые, быстрые. Он рванул, и звук его дыхания впивается мне в затылок. Паника взрывается в груди, сердце колотится так, будто вот-вот вырвется наружу.

Я вылетаю из супермаркета, двери с грохотом хлопают за моей спиной. Холодный воздух улицы обжигает лёгкие, я почти захлёбываюсь собственным бегом, но не останавливаюсь.

И вдруг — визг тормозов, такой резкий, что у меня в ушах звенит. Чёрный внедорожник вылетает прямо наперерез, будто из ниоткуда. Я застываю на долю секунды, как кролик перед фарами, и только успеваю вскинуть руки, прикрываясь от слепящего света фар.

Двери распахиваются почти на лету. Грохот. Двое мужчин в тёмных куртках выскакивают, действуют слаженно, как машина. Один бьёт Андрея в плечо, сбивая с курса, второй захватывает руки, выворачивает так, что я слышу треск суставов.

Андрей рычит, как зверь в капкане, выгибается, бьётся, но его скручивают жёстко, без сантиментов. Он дергается, как пойманный хищник, и ненависть в его глазах настолько яркая, что мне хочется зажмуриться.

— Тебе конец, поняла?! — орёт он, захлёбываясь в ярости, брызгая слюной. — Найду! Найду и придушу тебя, суку!

Эти слова будто прожигают мне кожу, но я не слушаю. Не могу. Уши звенят, тело само переключается на выживание. Я бегу дальше, будто под ногами огонь, будто вся улица превращается в сплошной раскалённый уголь.

Кто они? Те двое? Свои? Чужие? Мне только страшнее от мысли, что я ничего не понимаю.