Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 49 – Харли Напьер

Я смотрю на неё, ожидая ответа, и в её глазах мелькает что-то похожее на панику.

Но Алина быстро берёт себя в руки, откидываясь на спинку стула с притворной небрежностью.

— Да ладно тебе, Лиза, не нагнетай, — говорит она, отмахиваясь, как от назойливой мухи. — Это просто новая работа. Место хорошее, перспективное. Платят отлично, вот и всё.

Её слова звучат убедительно, но слишком гладко, как отрепетированная речь.

— Я даже тебе местечко присмотрела — секретарём руководителя. Фирма небольшая, но солидная, оклады там огонь. Парни, Саня, Костя и Ромка тоже уже там трудятся, всё честно.

Я хмурюсь, чувствуя, как сомнения сжимают грудь. И парни туда устроились?

— Алина, это странно, — настаиваю я, скрестив руки. — Ты никогда не рассказываешь деталей. Раньше мы вместе экономили на кофе, а теперь ты таскаешь домой деликатесы и платишь за мои курсы.

— Слушай, — она вздыхает, потирая виски, — это просто удача. Попала в хорошую команду, вот и результат.

Она пытается улыбнуться, но в её глазах мелькает усталость.

— Попробуй к нам. Брось ты эту кофейню. У нас место пока свободно, но долго ждать нельзя — могут взять другого. Это не то, что было у Тихомирова. Там всё по-честному и атмосфера классная.

Я качаю головой, чувствуя себя неуверенно.

— Не знаю, Алин. Одно дело — работать по блату у "отца", где я ничего не смыслила, и совсем другое — идти в серьёзную компанию. У меня нет опыта, образования… Я боюсь облажаться.

Она наклоняется вперёд, её голос становится настойчивым, почти умоляющим.

— Да брось ты! Это шанс. Попробуй хотя бы. Не упускай рыбное место. Ты умная, быстро втянешься. Кофейня — это временно, а там — будущее.

— Надо подумать, — бормочу я.

Алина не сдаётся, и с каждым днём её уговоры становятся всё настойчивее. Она постоянно твердит, что это мой шанс, что я должна перестать себя недооценивать.

Однажды вечером подруга приносит домой бутылку красного вина и заказывает суши. Мы сидим на мягком диване в гостиной, где мягкий свет лампы отражается от гладких стен, а из колонок льётся тихая мелодия. Я потягиваю вино, наслаждаясь его терпким вкусом, пока Алина мокает ролл с угрем в соевый соус. Вдруг она обрывает молчание, переводя разговор в неожиданное, пугающее русло.

— Слушай, Лиза, — начинает она, её голос звучит задумчиво, почти осторожно, — а ты сильно ненавидишь Волкова? После всего, что он сделал?

Я замираю, бокал зависает на полпути к губам, и вино чуть не проливается, когда мои пальцы сжимают ножку сильнее, чем нужно. Мысли мечутся в голове: зачем ей это? Почему она копается в моей ране, которая едва начала затягиваться?

— Алина, зачем тебе это? — спрашиваю я растерянно. — Он меня предал, использовал и выбросил. Конечно, я его ненавижу. Каждый раз, когда думаю о нём, мне хочется кричать от боли и унижения.

Она кивает, словно обдумывая мои слова, и откидывается назад, её глаза блестят от света лампы.

— Ну, знаешь, я бы так однозначно не относилась к его поступкам и словам. Он был под давлением — война с Тихомировым, бизнес на грани краха. Возможно, он оттолкнул тебя, чтобы защитить. Может он боялся, как бы ты не пострадала из-за его врагов. Люди часто так делают, когда боятся привязанности или риска. А то, что он дал тебе деньги, — это, скорее всего, попытка загладить вину, хотя и по-своему грубо. Может, он просто не знал, как иначе извиниться.