Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 34 – Харли Напьер

— Итак, — начинает он, делая глоток вина, его глаза внимательно изучают моё лицо. — О чём ты хотела поговорить? Ты сказала, что это срочно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Вся моя храбрость, казалось, испарилась в этой уютной, но такой чужой атмосфере. Но пути назад нет.

— Я… я узнала кое-что о компании, — начинаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — О её текущем положении. И о твоём… положении.

Марк только поднимает бровь, не говоря ни слова, но его взгляд становится ещё более пристальным, требовательным. Это подстёгивает меня. И я выкладываю ему все.

По мере моего рассказа его челюсть слегка напрягается, но он по-прежнему молчит, давая мне выговориться. Его спокойствие пугает и одновременно даёт мне смелость продолжать.

— И ещё… — я делаю паузу, собираясь с духом, — ходили слухи, что кое-кто из совета директоров хочет тебя сместить. Или, по крайней мере, подставить. И эти Смирновы… они ведь наши конкуренты, так? Но почему-то они были вчера у Андрея дома. И он принимал их, как… как близких партнёров. Я не понимаю, Марк. Что происходит?

Марк допивает вино, ставит бокал на низкий столик и наклоняется вперёд, его взгляд пронзает меня насквозь.

— Я… — он начинает говорить, но замолкает, словно подбирая слова. Его челюсть напрягается, а глаза темнеют. — Ситуация, как ты её описываешь… это полное дерьмо, Лиза.

Он явно знал большую часть того, что я рассказала. В его глазах мелькает нечто похожее на холодную ярость. Это не та реакция, которую я ожидала. Я думала, он отмахнётся, скажет, что это глупости. Но он... он выглядит по-настоящему рассерженным.

— Тебе пора выходить из игры, — резко произносит он, его голос жёсткий, как сталь.

Я непонимающе хлопаю ресницами. Как это — выходить?

— Как? — выдавливаю я. — Как это — выходить? А как же ты? Что с тобой будет?

Марк не отвечает сразу. Он откидывается в кресле, бросая взгляд на бокал, будто в нём может найти нужные слова. Потом на меня. Внимательно. Холодно. Будто впервые по-настоящему смотрит. Будто решает — кто я? Враг или обычная пешка?

— Ты за меня волнуешься? — его голос звучит низко, без тени иронии, скорее с лёгким изумлением. — Забавно. Потому что всё это время я был почти уверен, что ты с ним заодно.

Я замираю. Словно мне ударили под дых.

— Что?.. — выдыхаю, но он уже продолжает.

— Я думал, ты — часть плана. Свежая, милая мордашка, которой дали роль. Посадили рядом, чтобы наблюдала, что-то выведала… Или хотя бы отвлекала.

Он говорит спокойно, почти отстранённо. Словно обсуждает не меня, а какую-то чужую девчонку.

— Получается, — он делает короткую паузу, — тебя вообще не должно было здесь быть, Лиза. Ни в компании. Ни рядом со мной.

Грудь сжимает. Меня будто облили ледяной водой. Я стискиваю зубы, пытаясь держать лицо, но голос всё равно предательски дрожит:

— То есть… всё это время ты просто считал, что я… что я шпионка? Что я специально приставлена к тебе…?

Марк смотрит прямо, не отводя взгляда.

— Я обязан был так думать. Это не о доверии, Лиза. Это о выживании. Андрей не тот человек, который приводит в свой дом милых провинциалок ради альтруизма. Даже если она его дочь. У него на каждого свой расчёт.

Молчание повисает между нами. Густое. Давящее.

— А теперь? — выдавливаю. — Теперь ты веришь, что я не с ним? Что я не предательница?