Книга Книга мертвых, страница 5 – Валерий Шарапов

Замечаю, что в последнее время ко мне бесцеремонно все лезут и лезут мысли не от мира сего, наполненные то ли романтикой, то ли темным отчаянием перед становящимся все более неопределенным миром. На деле никаких призраков в пределах досягаемости, вокруг обычные граждане, спешащие по делам, за покупками в раскинувшийся передо мной — нет, не готический замок, а всего лишь московский ЦУМ, что на Петровке. Бывший дореволюционный галантерейный магазин товарищества «Мюр и Мерилиз». Коренные москвичи до сих пор говорят не «отправимся за покупками в ЦУМ Мосторга», а «загляну-ка я на огонек к Мюру». Вот и я загляну.

Из дверей обдало теплом, и я шагнул в мир вещей и звенящих кассовых аппаратов. Здесь есть все, что угодно самому взыскательному покупателю. Правда, товары официально продаются по повышенным ценам, многие из них производят специально созданные под ЦУМ предприятия. Но людей цены не отпугивают. Здесь всегда роскошно, дорого и многолюдно. А где толпа — там легче затеряться.

Покупатели с улицы были снежно-влажные, будто пар от них шел. Раскрасневшиеся и озабоченные. Некоторые пришли покупать, другие поглазеть и поцокать языком, дивясь ценам. А вон мелкая шантрапа, явно из детдомовских, уже примеряется к сумочке расфуфыренной, всей в мехах мадам. Только шкеты не видели того, что видел я, — к ним самим уже присматривались двое оперативников из группы по борьбе с карманниками, с которыми как-то свела меня судьба. Они меня узнали, но виду не подали. Они на работе. Так ведь и я на работе.

Вот проход служебный, за ним узкая лестница. Коридорчики, глухие и безжизненные. Неприметная дверь. Поворот ключа. И я на месте.

Каморка папы Карло — стол, три стула, и даже очаг есть — изразцовая и давно не использующаяся печка. На столе присутствовали чернильная автоматическая ручка, чернильница и стопка чистой бумаги. Неожиданно сильная лампочка под потолком освещала убогий интерьер и карту Москвы, занявшую половину стены. Вот оно, конспиративное помещение для встреч с агентурой. Любим мы шумные места — магазины, театры и кинотеатры, учреждения, куда можно просочиться незаметно в толпе, а при необходимости и уйти незамеченным. В ГУМе у нас тоже есть такая каморка.

Прозвучал условный стук в дверь. Вот и гость. Минута в минуту появился.

Отодвинув вечно заедающую щеколду — все время собираюсь ее смазать, да руки не доходят, — я пригласил:

— Заходи, гость званый.

И в комнате стало совсем тесно. Гость был высокий и объемный, да еще в тулупе и валенках — ну чистый Дед Мороз. Только разрумяненное лицо молодое, курносое и гладкое — без бороды из ваты.

Вот он, мой уже почти родной агент, именуемый в документах Сеньором. Почему Сеньор? Ну так дать псевдоним источнику — это не просто его обозвать, как скаковую лошадь или собаку. Тут о человеческих чувствах думать надо. Леша Титов, паренек из народа, с рабочего района, болезненно мнителен и скрыто честолюбив. Предложи ему агентурные сообщения подписывать «Конюхом» или «Холопом» — обидится ведь, посчитает, что не ценят, не уважают и смеются. А нам обиженные агенты не нужны. Нам нужны агенты, полные энергии и энтузиазма — только тогда дело сдвинется и будет уверенность, что такой помощник не сдаст назад, не зароется в тину. Энтузиазм — великое дело. И, надо сказать, в Сеньоре я его пробудил. А псевдоним он выбрал сам. Начитался каких-то старинных испанских романов с острыми шпагами и рыцарственными идальго, вот и чудит. Пускай, мне не жалко.