Книга Кодекс Охотника # 45, страница 38 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Флот останется на месте. Вряд ли она вообще знает, где находится наш центральный мир, — Мидас ещё раз посмотрел на золотую линию. — Она просто вышла в Многомерную. Её зовут Сара.

Стоило произнести имя, как приборы снова взбесились.

Главная матрица выдала сразу несколько несовместимых прогнозов. Один из накопителей лопнул, залив стену расплавленным золотом. Древний вычислитель объявил, что дальнейший расчёт убыточен, и отключился сам. Где-то под потолком хлопнула защитная сфера, после чего на операторов посыпались дорогие осколки.

Мидас прикрыл людей щитом и продолжил смотреть на экран.

Теперь всё сходилось.

Сара вышла из закрытого мира. Та самая Сара, которая без его помощи сумела накопить состояние, собрать вокруг себя влиятельные семьи и заставить сильных мира сего относиться к ней с уважением. В её жилах текла кровь Мидаса, причём той самой пробы, что не разбавляется и за десяток поколений. И теперь перед этой женщиной открылась Многомерная, где золота лежало столько, что крупнейшие держатели ещё не понимали, почему им уже пора вздрагивать.

Играть придётся по-крупному.

Сара иначе не умела.

Мидас взял со стола монету и привычно прокатил её между пальцами. Обычно одного броска хватало, чтобы выбрать направление, когда оба варианта выглядели одинаково выгодными. Сейчас монета зависла над ладонью, задрожала и встала на ребро.

Он посмотрел на неё и убрал обратно.

Сегодня советов не будет.

— Установить наблюдение, — распорядился Мидас. — Тихое. Ни одного корабля рядом с ней, никаких посланников с предложениями о службе и ни слова о том, что приборы уже просчитали наше разорение. Мне нужны все её сделки с момента выхода в Многомерную. Отдельно узнайте, что она успела купить.

— А потом, Отец? — спросил оператор.

Мидас снова посмотрел на прогноз нищеты.

— А потом решим, помогать ей зарабатывать или спасать от неё рынки.

За спиной взорвался ещё один прибор.

— Быстро решим.

К женам я решил ехать красивым.

Нет, я серьезно. Когда мужчина появляется дома после долгой отлучки, помятый, небритый, с разводами теневой пыли на скулах и с выражением лица человека, который последнюю неделю кого-то убивал, женщины делают вид, что рады, а потом весь вечер осторожно спрашивают, всё ли у него в порядке с головой.

Да, раньше мне на это было пофиг, но сейчас я человек семейный и приходится соответствовать. Поэтому целый день перед отъездом я посвятил себе любимому.

Начал я с самой модной парикмахерской Иркутска. Той самой, куда я хожу уже который год, потому что мастер там работает без лишних разговоров, а если разговаривает, то только по делу. Собственно, наверное, именно поэтому эта парикмахерская стала самой популярной в Иркутске. Ну а может быть это просто совпадение. Правда, в этот раз без разговоров не вышло.

— Ваше Благородие! — пожилой, но держащий себя в форме мастер, забитый татухами по самое нехочу, по имени Палыч чуть ножницы не выронил. — Да я вас… да как же… Садитесь, конечно, какая очередь, сейчас всё сделаем в лучшем виде!

В зале действительно сидела очередь. Три мужика и одна дама, и все они дружно закивали, что подождут, что им не срочно, что вообще они зашли просто так, посидеть.

Стригли меня минут двадцать. Палыч работал сосредоточенно, а закончив, вытер руки и заявил.