Онлайн книга «Призраки старого кладбища»
|
— День – время живых, – пояснила Яна, когда я раскрыл ей свою легкую досаду. – Ночью здесь все чувствуется по-другому, но я не поведу вас после захода солнца, и не просите. Никто в деревне по доброй воле не выйдет наружу в темный час. Но вы и сами это почувствовали вчера, так ведь? На это я не стал отвечать – она уже знала правду. И верно, уже тогда Яна знала: ничто не закончится этой прогулкой. Ни мы, ни моя жажда добраться до истины. Теперь я думаю, что все было предрешено с самого начала: с того самого момента, как я прочел записи, что пробудили во мне любопытство исследователя, или даже с покупки усадьбы, где я эти записи нашел, или, быть может, с самого моего рождения в семье, скоропостижно скончавшейся и оставившей мне наследство, что послужило отъезду из Минской губернии в Москву и тому, каким человеком я стал. Есть промысел божий, но противоречит ли он промыслу его падшего ангела? Соглашается ли Господь с тем, какие злодеяния творятся в мире под небесами? Или он, даровав волю, остался наблюдателем, позволив людям и тем, кто низвергся к ним, творить свои судьбы самостоятельно? Даже смерть не даровала мне ответов на эти вопросы. IV Мог ли я не полюбить ее, мою черновласую, черноокую Яну? Она единственная могла смутить меня одним только взглядом и умела дерзить, не отвергая, но лишь больше влюбляя в себя. Даже сейчас, лишенный души, я ясно знаю, что не имел ни единого шанса. И если бы мог, я бы влюбился в нее снова. И влюблялся бы раз за разом в каждой из жизней и смертей, сколько бы мне их ни было отведено. Я полюбил ее больше жизни и себя самого, а она мне это позволила, сделав счастливейшим из мужчин. Не прошло и месяца, как я испросил у Василя его благословения, которое он мне охотно дал, и перед самым Рождеством Христовым мы устроили свадьбу на всю деревню. Если бы меня спросили, готов ли я вернуть все лишь затем, чтобы потерять снова, – я бы вернул и потерял, я бы отдал все за еще несколько месяцев той тихой жизни с Яной. Да что месяцы – я бы вновь отдал душу за всего одну ночь, хотя бы самую первую, где мы еще не касались телами, но уже наслаждались душами друг друга. Мы жили просто и тихо, но внутренний мой голос жадного до неизведанного исследователя твердил, что я не могу отступать, что я должен улучить хотя бы час в ночи и рискнуть, отправившись на поиск того, ради чего изначально приехал на болота Простырь. И вот одной апрельской ночью я, сам не зная отчего, проснулся в четыре утра, не дождавшись ни рассвета, ни петухов. Прислушался: дыхание Яны было глубоким и мерным. Осторожно освободившись из плена одеяла, я схватил одежду и отправился на кухню, чтобы не потревожить супругу лишней возней. Покончив с одеванием в кромешной тьме, я отворил засов, шагнул в сени и замер, пойманный грубым шепотом, прозвучавшим над самым ухом: — Зараз жа. Зачыні. Дзверы[52]. Ослушаться я не смел, и, лишь вернув все как было – в том числе и свою обувь, и верхнюю одежду на крючок, – я обернулся и взглянул в полные злобы глаза. Их чернота мешалась с тьмой крохотной прихожей, и я больше ощущал, чем видел, насколько она разъярена. — Яна, я просто… — Захотел оставить меня вдовой, – прошипела она и направилась в комнату, вынуждая меня семенить следом, покаянно опустив голову. |