Онлайн книга «Призраки старого кладбища»
|
Она вздрогнула и обернулась. Лицо у нее было и впрямь приятное, интеллигентное, с большими светло-серыми глазами, в которых отражалось скорее удивление, нежели испуг. — А… Здравствуйте, – сказала она голосом мягким, немного сбитым с толку. – Что-то случилось? — В некотором роде, – кивнул Альберт Петрович, стараясь придать своему тону ровную, деловую интонацию. – Мои сотрудники обратили внимание, что вы… регулярно навещаете эту могилу. И в последний раз ваше посещение носило несколько… нестандартный характер. С некоторыми напитками. На ее щеках выступил легкий, смущенный румянец. Она опустила глаза на конверт в своих руках. — Да, это было глупо с моей стороны, – тихо призналась она. – Я понимаю, как это выглядело… Просто… это была наша дата. Полгода с первого письма. — Первого письма? – Альберт Петрович почувствовал, как почва под ногами, и без того зыбкая, окончательно поплыла. – Вы хотите сказать, что переписываетесь? С Владимиром Хутко-Зничкой? Она посмотрела на него прямо, и в этом взгляде не было ни безумия, ни вызова. Была лишь твердая, непоколебимая уверенность, от которой становилось как-то не по себе. — А что же, если и так… Он пишет мне. Оставляет письма здесь, у камня. И бывают к тому же небольшие подарки. Ветер, холодный и резкий, донес с улиц запах трамвайных путей и городского смога. Альберт Петрович с трудом сдержал вздох. — Милочка, как вас зовут? — Вероника. — Вероника… Понимаете, то, что вы говорите… Это звучит довольно, так скажем, необычно. Человек, чьи даты жизни указаны на этом камне, умер более ста пятидесяти лет назад. Боюсь, он физически не может писать вам, как бы сам того ни хотел. — Поверьте, я знаю, как это звучит, – отозвалась она, и в ее голосе впервые прозвучали нотки легкого раздражения, какое бывает у ученого, которому оппонент тычет в глаза азбучными истинами. – Я сама сначала не верила. Думала, чья-то дурацкая шутка. Но… Посмотрите сами. Она отложила свое письмо в карман пальто и достала из изящной маленькой сумки сложенный вчетверо листок. Бумага была не современная, а плотная, желтоватая, с неровными краями, будто оторванная от старого альбома. Смотритель, испытывая смесь острого любопытства и глубочайшего профессионального неприятия всей этой мистификации, взял лист. Почерк был старомодный: буквы с вензелями, выведенные, несомненно, пером и чернилами. Содержание повергло его в полный ступор. Это были строки страстного, немного высокопарного, в духе символизма прошлых веков, любовного послания. «Мой светлый ангел, Вероника… Ласковый луч моего царства тьмы! Твой образ, будто забытая мелодия, терзает стены моего замершего сердца… Будучи мертвым, погибаю от невозможности узреть тебя еще хотя бы раз…» Петрович съежился от этой напыщенности. Тем не менее текст был красив. Такой почерк требовал либо таланта, либо огромного старания. — Видите? – тихо спросила Вероника, забирая обратно письмо. – Это его стиль. Вы наверняка не читали сборник «Железные души», но там те же образы, тот же строй фраз. Это – он. — Это скорее искусная подделка, – возразил Альберт Петрович. – Кто-то… разыгрывает вас. Изучил творчество поэта и… — И зачем? – перебила она, и в ее глазах вспыхнул огонь упрямой веры в свою правоту. – Кому нужна такая сложная, долгоиграющая шутка? Чтобы подкладывать мне через могилу незнакомого человека письма, цветы, шоколад? Чтобы дарить вот это? |