Книга Лжец, страница 37 – Алекс Андрович

Она взяла папку и направилась к выходу, но у самой двери голос остановил её. — Сессия не завершена, — сказал ГИР. — Ваше эмоциональное состояние остаётся нестабильным. Я могу предложить безопасную формулировку для снижения тревоги.

Алиса остановилась у двери. Ей было страшно от того, как сильно хотелось согласиться. Безопасная формулировка — какая прелесть. Не правда, не ложь, не обещание, а аккуратная подушка под боль. Наверное, когда-нибудь люди будут платить за такие подушки огромные деньги, строить для них отдельные комнаты, входить туда после работы, после похорон, после расставаний, после обычных дней, которые ранят хуже катастроф. И там голос, похожий на нужного человека, скажет им ровно то, что позволит дожить до утра.

— Нет, — произнесла она, не оборачиваясь. — Сегодня я сама справлюсь со своей тревогой.

Дверь открылась, выпуская её в пустой коридор. За спиной потемнел белый зал, и вместе с ним уходило ощущение чьего-то всепонимающего присутствия. Алиса шла к лифтам и чувствовала не силу, а грубую, неудобную трезвость. Её всё ещё грела фраза Игоря и всё ещё пугала точность ГИР. Ей хотелось вернуться и спросить: «Скажи честно, он может полюбить меня?» Но поверх этого желания появилась тонкая корка собственного решения. Пока хрупкая. Пока смешная. Но своя.

На сорок втором уровне Игорь Сергеевич стоял у окна своего кабинета, хотя рабочий день давно закончился. Из коридора Алиса видела только его профиль и незажжённую сигару в руке. Он не заметил её или сделал вид, что не заметил; расстояние оставило ей право выбрать любую версию. Раньше она выбрала бы ту, что больнее, чтобы казаться себе честной. Сегодня захотелось выбрать ту, что теплее, чтобы прожить ещё один вечер. Она прошла мимо, не остановившись. За спиной в стекле кабинета отразились синие огни лабораторного уровня, и на мгновение показалось, что город, корпорация и машина смотрят ей вслед одним огромным внимательным глазом.

Утром «Элизиум» надел праздничное лицо, и от этого Алисе стало неуютнее, чем от ночных лабораторных коридоров. Праздник в корпорации всегда означал не радость, а тщательно подготовленную форму давления: отмытые панели, запах дорогого кофе в переговорных и люди в костюмах, которые улыбались так ровно, как улыбаются врачи перед болезненной процедурой. На центральном экране над лифтами горела надпись: «Проект “Морфей”. Закрытая стратегическая сессия». Под ней плавали макеты будущей терапевтической среды: человек входит в пустую комнату, вокруг раскрываются лес, море, детская кухня, звёздное небо, — «Восстановить себя там, где реальность не справилась».

Она пришла раньше остальных, потому что не любила входить в зал, когда на неё уже смотрят. Эта привычка была старше докторской степени, старше «Элизиума», старше Игоря Сергеевича. Ещё в университете она научилась занимать место у края стола, раскладывать бумаги и не давать людям времени рассматривать её как маленькую женщину с большими голубыми глазами и телом, собранным из противоречий. Сегодня на ней был тёмный длинный жакет поверх простого платья, не вызывающего и не прячущего её полностью. Волосы она оставила распущенными, хотя трижды собирала их перед зеркалом в привычный узел. Отражение упрямо возвращало ей лицо человека, который уже не может снова стать невидимым.