Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 52 – Арина Рекк

— Сначала уйдем отсюда, малыш, потом поговорим.

Ринар

Упавшая на колени старуха. Ее гневный вопль. Кровь на белом песке.

Я пошел по следам Лина, но увиденная картина пробуждает во мне что-то темное, по-настоящему злое. Голодное. Нечто, что жаждет сырого мяса, крови и чужой смерти. Подчиненный человеком дракон впервые за века берет верх, срывает ментальные оковы, будто и не было их, будто быть в оковах — это решение зверя, не человека. Мгновение, и я нависаю над старухой, сдавливаю горло, впиваюсь в дряблую кожу когтями, скалюсь полузвериной пастью в побелевшее от ужаса лицо, и удавил бы ее прямо тут, если бы та, по чьей вине пролилась кровь, не обмякла в лапах получеловека-полузверя. В глотке зарождается утробный рык, по позвоночнику пробегает дрожь нетерпения, отзываясь эхом на костяном гребне. Отшвыриваю бесполезное тело в сторону, втягиваю запах крови Лин шумно, со свистом. Челюсть сама собой щелкает, представляя в пасти шею старухи. Я был драконом, но еще никогда я не был зверем. Припадаю на четыре лапы, скольжу пока еще бескрылым ящером, обхватываю старуху поперек туловища и растворяюсь в воздухе, чтобы в следующее мгновение воплотиться в пещере, той самой, где впервые увидел Лин, где она боролась за свою жизнь, где пыталась укрыться, отыскав меня в бесконечной воронке вечно движимых, текущих, создающихся и разрушающихся миров.

Потребность зверя крушить, рвать и убивать стремительно растет. Он жаждет схватить старуху, швырнуть, размазать по темной стене пещеры, раскрасить серый камень ее кровью. Он не видит в Лин свою пару, но улавливает ее связь с той, которой он безусловно и безраздельно предан, и этого достаточно, чтобы карать и защищать. Чтобы стать тем, кем был до объединения с человеком.

Но сейчас нет времени на наказания. Сейчас я должен искать. И в симбиозе со зверем берет верх чародей. Дракон отступает неохотно, огрызается и рвется, но воля человека неоспоримо сильнее, и он подчиняется. Уходит вглубь сознания, затаивается, не торопясь снова заковать себя в ментальные цепи. Потом — да, но сейчас в любой момент он готов к прыжку, сейчас он не доверяет человеку, потому что пара — это его территория.

Оставляю старуху наедине с выбором — закончить жизнь прыжком с обрыва или остаться тут, чтобы встретиться со мной позже. Меня устроит любой исход.

Я закрываю глаза, вспоминаю лицо Лин, широкие линии бровей, ее глаза с приподнятыми внешними уголками, их цвет — голубой, чистый, от которого перехватывает дыхание если смотреть слишком долго. От меня к подвеске на ее шее тянется едва различимая нить — призрачный и едва уловимый ориентир. Следую за ним, пытаясь подавить дрожь в пальцах от мысли, что эта нить оборвется до того, как я пойму в какой стороне начать поиски. Малыш, думай обо мне, думай хотя бы шепотом, я услышу. Обещаю, что услышу. Просто не переставай звать.

Концентрация достигает апогея, натянутая до предела нить становиться тоньше, ярче, будто раскаляется до бела. И лопается. Бьет по нервам, скручивает нутро в узел, но я хватаю ускользающий в эфире ориентир. Будто держу голой рукой раскаленный прут, но лучше сдохнуть от боли, чем отпустить.

Покидая Герион, я привязал к нему свое перерождение, чтобы не повторилась история спящего дракона*, но это единственное, что связывает меня с родным миром. Мой полный чистой магии резерв остался там, надежно запертый в ожидании меня. Остатки тех крох, которые я прихватил с собой, стремительно таят пока я прокладываю путь до Лин, без сожалений сжигая вместе с магией собственную жизнь. Мир, страна, город.