Онлайн книга «Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона»
|
Ринар немногословен, не предупредил меня о том, что предстоит увидеть. А я слишком была самоуверенная. Видя, как мучительно ему подобрать слова, чтобы все мне объяснить, я предложила ему просто показать. Просто. Показать. Он долго думал. Смотрел на меня с сомнением, но я убеждала его, уверяла, что готова ко всему. Про отца не говорила, потому что долго объяснять, потому что не о том велась речь, потому что я могла ошибаться, и Рин может даже не знать о существовании двуликих, и тогда взаимные объяснения запутали бы и без того сложный разговор. Первый тревожный звоночек прозвонил, когда из дома Рин привел нас на холм с пояснениями, что в доме дыр хватает, а ему нужно много места. Второй — когда Ринар отошел от меня подальше. А потом еще подальше. И еще немного. — Охренеть, — выдыхаю наконец запертый шоком в легких воздух, — Рин, ты дракон! Ринар Я ожидал всякого. Криков, обморока, паники, бегства. Я нашел и надел на нее кольцо. Я был готов к тому, что она попытается его снять. Я насторожился, когда потерял из виду ее ладони, которыми она обняла себя сзади за шею. Я ожидал чего угодно, но меньше всего вот этого. Удивление, скользящий по мне изучающий взгляд, отсутствие попыток отойти хотя бы на шаг. Не ожидал услышать свое имя. Я ждал, что она увидит перед собой чудовище, монстра, но не ждал даже, что она сможет увидеть меня. Но она видит. Потому что назвала меня по имени когда я такой. И я растерян. Наверное впервые в жизни я понятия не имею, что мне делать. Она не разделяет, не ужасается. Восхищается. Соскальзывает ладонями с шеи и по-детски прижимает их к щекам, распахнутыми глазами смотрит прямо на меня. И вдруг делает шаг вперед. Я окончательно каменею, хотя и без того лежал замерев, потому что она слишком маленькая, чтобы я не боялся двигаться пока она рядом. — Можно потрогать? Вопрос ставит в тупик. Киваю, чувствуя себя последним в мире болваном. Сейчас моя шкура не имеет такого количества рецепторов, как в человеческой форме, и я понятия не имею, что принесет мне это прикосновение. Но если ей так хочется... и когда ее ладонь ложится на мою морду, я понимаю, что отдал бы жизнь за эти ощущения — мою шкуру трогает Лин. Без преувеличений я бы вытерпел сотню разнообразных смертей, если бы знал, что в конце меня ждет подобная награда. Она медленно ведет ладонью, прослеживает трещины и узоры, и чешуя на хребте приподнимается, незаметная глазу дрожь прокатывает от загривка до хвоста. — Ты горячий, — говорит негромко, — и очень твердый. У тебя кожа, как камень. Прикрываю глаза, продолжая удерживать в поле зрения ее расплывшийся из-за полуприкрытых век силуэт. Хочу раздвоиться, чтобы продолжать ощущать ее прикосновения шкурой дракона, и одновременно обнять ее самому. — Ты не ящер, — смеется тихо, и от этого звука по телу разливается новая волна дрожи, — ты большой лысый кот с крыльями. Буду кем угодно, просто не останавливайся. — Умеешь плеваться огнем? — вопрос вырывает из неги. Некоторое время раздумываю, показать или ограничиться кивком? Изучаю Лин, но она бесстрашно стоит в шаге от моей пасти, в которой разместилась бы с комфортом целиком, и впервые за бесконечно многие годы мне хочется веселья. Лин Я просто спросила, а Ринар устроил файер шоу. Файер шоу, на которое не продаются билеты, потому что главный трюкач — живой дракон. Вот он поднимает морду к небу, и умиротворяющую трель птиц, к которой я уже успела привыкнуть и не обращала внимания до этого самого момента, нарушает утробный гул. Звук плавно, но быстро нарастает в горле зверя, царапает мне нервы, и я борюсь с желанием зажать уши руками. Я буду держать открытыми и глаза и уши, потому что если я покажу Рину слабость, вряд ли еще когда-нибудь всегда серьезный Рин посмотрит на меня лукаво и согласиться показывать трюки. И пока я стискиваю ладони в кулаки, борясь с рефлексом избежать того, что инстинкты по незнанию признали опасностью, гул плавно перетекает в оглушительных рев, а затем пасть дракона распахивается, шея вытягивается в струну, и в небо вырывается ослепительный столб пламени. Он разрезает небосвод на пополам, плотный, раскаленный почти до бела у истока и кучевой, словно вата, ярко-оранжевый в конечной своей точки. Это длится и длиться, и вдруг я понимаю, что сама не дышу, что медленно выдыхаю одновременно с Рином, но легкие мои не идут ни в какое сравнение с легкими громадного зверя, и кислород в них уже давно и незаметно закончился. Делаю судорожный вздох, еще один, и снова. Воздух вокруг нас нагрелся как от печи, время перестало играть значения, мысли покинули голову, и мне остается только впитывать зрелище. Смотреть как Рин, мой Рин, который обнимал меня на этом самом месте еще вчера, сегодня режет небо. Момент растягивается, перетекает в бесконечность, проникает в самую мою суть и меняет что-то внутри. Будто оставляет свой след даже когда рев пламени стихает, а дракон замирает рядом со мной. С ярко-голубого неба черным снегом медленно опускается на землю пепел. Птичья трель смолкла, слух улавливает только шелест травы на ветру, рокот волн вдали и дыхание дракона. Я хочу сказать, как потрясающе было то, что я увидела, но слова снова застревают в горле. В жизни каждого случаются события, которые пробуждают в человеке восторг, преклонение, трогают обнажившуюся душу. Они пугают до восторга, до визга, ужасны и прекрасны одновременно, они имеют такую силу, что на короткое время восприятие впитывает в себя мир таким, какой он есть, во всем его убийственном великолепии. Его не подчинить, не обуздать и не понять. Только смотреть и замирать от ужаса и счастья. Потому что именно в такие моменты жизнь становится практически осязаемой, ее почти можно потрогать, она в нас, вокруг нас, острая, сладкая, терпкая. И это мгновение я встречаю, ловя ставшими вдруг влажными щеками черный пепел. Я настолько погружена в эти ощущения катарсиса, что замечаю отсутствие дракона только когда на мои плечи ложатся горячие руки, а спина прижимается к сильной груди стоящего позади меня мужчины. |