Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 50 – Арина Рекк

Поднимаю руку и нащупываю металлическую капельку на тонкой цепочке. И самое главное — Рин ищет меня.

— Ты голодный? Сейчас как раз обеденное время.

Голодной я себя чувствовала, но вот больше еды меня заинтересовал тот факт, что сейчас обед. А значит, либо я проспала сутки, либо это на самом деле другой мир, или страна как минимум, потому что на острове время шло к ужину, но никак не к обеду.

— Голодный, — киваю, вышагивая рядом с куратором. Принесенная им форма — брюки, рубашка и черно-красная жилетка — мне оказалась немного велика. Пришлось подвернуть штаны и рукава, но к ощущению мешковатой одежды я уже успела привыкнуть.

— Сколько тебе лет? — снова расспрашивает Миша.

— Восемнадцать.

— Всего на год меня младше? Думал тебе не больше четырнадцати.

Я могла бы придумать историю про семейные гены, но не люблю ложь, а потому привычно уже отмалчиваюсь.

Из лечебки мы попадаем в холл с высокими потолками, витыми колонами и широкой парадной лестницей по центру, которая на втором этаже разветвляется на две поуже и ведет каждая в отдельный коридор. Лавируя среди потока студентов мы сворачиваем вправо. Сейчас, в такой же форме как у них, я не привлекаю внимание и могу спокойно рассматривать и разношерстную толпу, в которой встречаются все возможные национальности, и непривычную обстановку: ковровые дорожки, портреты в громоздких рамах на стенах, кованные бра, ряд аккуратных, хотя и выглядевших простовато на общем фоне, дверей.

— Универ квадратный, есть внутренний двор, — начинает экскурсию Миша, — туда выходят окна столовой и библиотеки, а вот жилые комнаты смотрят на ворота.

Я слушаю его внимательно, но когда между дверьми в спальню на очередном портрете мелькает знакомое лицо, резко торможу.

— Это кто? — спрашиваю, впиваясь взглядом в смотрящего на меня с холста Рина.

— Ректор, — поясняет Миша. — Ну то есть был когда-то.

— Когда-то?

— Да давненько уже. А что? Напоминает кого-то?

— Я его знаю, — слова срываются прежде, чем я успеваю остановиться.

— Ну это вряд ли, — Миша указывает пальцем на дату под портретом, — он тут был больше трехсот лет назад. Хотя они по семейной линии все как близнецы, его прапра-черт-знает-какой-прадед тоже заправлял тут какое-то время. У нас даже для новичков есть этап посвящения — найти десять отличий на их лицах. Прикол в том, что портреты идут в хронологическом порядке, и обе картины в разных частях универа. Во времена его предка за нашими воротами еще даже города не было. Это потом уже сюда перенесли столицу. Ну, знаешь, если гора не идет к Магомеду... Пытались сначала универ перетащить в столицу, но что-то там у них не вышло. Отстроили в итоге большую портальную арку...

Дальше я слушаю вполуха, вглядываясь в лицо Рина и пытаясь убедить себя, что это не он. Неужели бывает такое сходство? Скольжу взглядом по знакомым чертам, которые изучила настолько, что нарисовала бы по памяти и через десять лет. Я тоже художник, знаю, что портреты могут отличаться от оригинала, потому что проходят через внутренние фильтры того, в чьей руке кисть, но вот именно на этом холсте Рин — точная копия самого себя.

На плечо аккуратно ложится тяжелая ладонь, и я вздрагиваю, выходя из оцепенения.

— Эй, ты меня слышишь?

— Извини. Задумался.

— Сейчас все самое вкусное разберут, лучше не опаздывать на раздачу.