Книга Алсу и Человек в черном, страница 56 – Сания Шавалиева

— Вениамин Петрович! — Из кухни с круглым подносом появилась Марья Васильевна. — Пожалуйста.

— Да, да, конечно. Паршивая привычка, так сказать, вместо вкусной гусятины потчевать гостей беседами.

Широко улыбаясь, Вениамин Петрович вернулся к столу, протер ладонью бархатное сиденье кресла, словно находился в общественном транспорте, смутился своей привычке, принялся отряхивать руки, вытирать о брюки, не замечая своего очередного промаха. На него указало многозначительное покашливание домоправительницы.

— Полагаю, вы прекрасно провели эту ночь? — Вениамин Петрович увидел гречневую кашу с молоком, и с его лица слетела улыбка. — Марья Васильевна, душа моя, что я плохого вам сделал? Ну почему опять каша? Вы хотите раньше времени загнать меня в гроб? А у вас что? — заглянул он в тарелку Королевы. — Ну вот же! Хочу борща! Борща! Борща! — стал бить вилкой по столу.

— Вместо гречки могу предложить другую, — спокойно отреагировала Марья Васильевна и поставила перед Янотаки овсянку. И было видно, какая она серая, склизкая и неаппетитная.

Королева усмехнулась и поменялась тарелками с Янотаки: отдала свой борщ и забрала кашу.

— Думаю, так будет справедливо.

К этому времени терпение Янотаки начало ему изменять: он не прочь был пошалить с этой гусыней, в хорошем смысле этого слова. Через несколько минут, когда Марья Васильевна на десерт предложила ему блюдо «ничего», он вытащил из чонмаге кандзаши и тихо произнес волшебное слово. Алсу подумала, что Янотаки пожелал себе любимого ягодона, но произошло немного другое.

— Итак, сударыня, получите, — заговорил он, направляя палочку на Марью Васильевну.

— Что вы себе позволяете⁈ — заверещала она и вдруг почувствовала, как у нее окрепла грудь, ягодицы, подобрался живот. Она рванула к огромному зеркалу и увидела в отражении себя восемнадцатилетнюю: стройная, свежая, яркая, счастливая, а главное, добрая и приветливая. Короткое ситцевое платье с синими мелкими васильками подчёркивало ее румянец на щеках, длинные стройные ноги с маленькими коленями, бархатной кожей.

Загрохотал круглый металлический поднос, следом на колени рухнула Марья Васильевна и зарыдала в голос. Ее истерика длилась до тех пор, пока Янотаки не вернул ей прежний вид.

Она тяжело поднялась, подошла к воину, чмокнула в бритую макушку, оставив около чонмаге отпечаток помады.

— Простите меня, — тихо сказала она и ушла в свою комнату. И в тот день никто её больше не видел.

Минут через десять в ворота позвонили. Не дождавшись, что Марья Васильевна откроет, Вениамин Петрович отправился сам. В его воображении рисовался доставщик пиццы, газовщики с бесконечными проверками, соседские дети, чей мяч перелетел через забор. Но он никак не ожидал увидеть Болта и Верзилу.

Они были приодеты в кожанки, как чекисты в старых фильмах, не хватало только деревянной кобуры на поясе. Они были сильно взволнованы.

Вениамин Петрович поздоровался с каждым за руку, пригласил в дом.

— Спасибо, конечно, — вежливо отказался Болт. — Нам бы поговорить с Алсу.

— Что-то случилось? — Вениамин Петрович глянул на панорамные окна первого этажа, увидел Королеву в полный рост. Она все видит, но не слышит.

— Да не, просто хотели пригласить прокатиться до одного места.

— У нее уже есть жених, — невпопад брякнул Вениамин Петрович и смутился. Ситуация ему явно не нравилась. Приехали перцы и хотят увезти ее гостью. И надо реагировать по правилам. Наорать, прогнать, пригласить на рюмочку? Все зависит от того, какие у него на нее права. Никаких. — Там ее мама, вот и спрашивайте у нее разрешения.