Книга Алсу и Человек в черном, страница 55 – Сания Шавалиева

— Ну па, — заканючил Костя. — Чего ты меня позоришь перед людьми? Устраиваешь какие-то спектакли, заставляешь чувствовать себя идиотом…

Костя побежал по заросшему саду к кирпичному строению.

Лицо Алсу пылало от злости и смущения. Похоже, она в очередной раз попала в глупое положение.

Костя проворно выкатил из гаража мотоцикл и, выезжая за ворота, крикнул всем «пока!».

Увидев в окне Вениамина Петровича, Королева чуть приоткрыла створку. Невольно захотелось поприветствовать хозяина. Сквозняком в комнату занесло пожухлые листья, обрывки фраз.

— … посвататься к Алсу…

— … отказалась…

Королева нахмурилась. Сватают ее дочь? Дикость какая-то. Совсем некстати. Такое известие обрушилось на нее, как бушующий ледяной ветер. Недаром в народе говорят: пришла беда — отворяй ворота. У них тоже в Королевстве есть поговорки, но ощущения от них совсем другие — более светлые, радостные, они скорее поддерживали, а не втаптывали в грязь.

— Ты об этом знал? — обернулась к Янотаки.

— Ваше Величество, полагаю это несерьезно, — ответил он. — Ручаюсь, этот младенец не опасен. Он еще не созрел, пока стремится только к одному — насладиться жизнью.

— По тому, как парень рванул на своем мотоцикле, отец, кажется, взялся за него основательно.

— Но что поделаешь: отец гораздо умнее и практичнее своего отпрыска и вынужден настаивать, хотя бы во имя его будущего.

— Послушай, Янотаки! — воскликнула Королева. — Послушай себя, ты рассуждаешь, как торговец из мясной лавки: выгодно — не выгодно. Можно подумать, речь идет не о судьбе принцессы, а о прибыльном предприятии.

— Так и есть. В самом деле, Ваше Величество, у меня давно есть желание лишить его воспоминаний об Алсу. Позволите?

— Не воображай себе, что твои заклинания так могущественны, — жестко осадила его Королева. — Вспомни настоятельницу монастыря, ведь она до сих пор горит желанием с тобой воссоединиться.

— Простите, моя Королева. — Янотаки подчёркнуто внимательно принялся рассматривать картину с заснеженными вершинами гор. Как это жестоко — напомнить о настоятельнице!

В дверь тихо постучали и, не дожидаясь разрешения, вошла Марья Васильевна. Деловито прошла по комнате, как ревнивая кошка, обследовала все углы, смахнула невидимую пыль с подоконника, задержалась у стены, где в двух местах на обоях виднелись квадраты с выгоревшими краями — видимо, здесь висели картины или семейные фотографии в рамках. Это производило тягостное впечатление, которое обычно возникало при виде опустевшего дома.

— Обед готов. Пожалуйте в залу, Вениамин Петрович с Алсу вас ожидают, — сказала Марья Васильевна и обернулась к Янотаки. — А вам я принесу в вашу комнату… потом.

— Какая вы неприветливая хозяйка, — крякнул Янотаки. Ему было без разницы где есть, хоть на макушке ели. Но тон? В нем было столько презрения и высокомерия, что аппетит пропал напрочь. — Я, пожалуй, воздержусь. Еще яду добавите.

— Вы мерзкий интриган! — застыла на месте Марья Васильевна. — Что вы себе позволяете?

— Янотаки пойдет со мной, — остудила пыл домоправительницы Королева. — И это не обсуждается.

Как и накануне, Вениамин Петрович восседал в центре стола и нетерпеливо крутил в руках вилку. Заметив Королеву и Янотаки, выскочил им навстречу.

— Добро пожаловать…Мы тут с Алсу мило беседуем. У вас превосходная дочь, так и хочется сказать, что я помню ее с пеленок и какой она выросла красавицей. Но к сожалению, я ее не знал. Практически всех детей знаю в поселке, а вот ее не знаю. Но я думаю, так сказать, мы все восполним, образуем. Мне бы очень хотелось иметь такую дочь.