Книга Алсу и Человек в черном, страница 59 – Сания Шавалиева

— Сомневаюсь, — отрешенно заметил Кропусов. — Петрович, мы к тебе. Ты чего разошёлся? Можно сказать, распоясался. Ну ты же уважаемый человек, а ведешь себя, уж прости за резкое слово, как малолетний преступник…

— Подожди, подожди, — прервал гневную речь Кропусова Вениамин Петрович. — Давай по порядку. Что случилось? Во-первых…

— Что во-первых? — Возможно, начальнику полиции стоило больших усилий сдерживать себя. Он привык командовать, приказывать, а здесь нельзя, во-первых, это не его рабочий кабинет, а во-вторых, перед ним не участковый, а сам Вениамин Петрович, бензиновый донор всего поселка.

— Какие претензии, по порядку?

— Вениамин Петрович, ты меня удивляешь. До утра можно перечислять то, что ты натворил. Ну, во-первых, ты снес пять остановочных павильонов.

— Сколько?

— Пять. Один упал посреди трассы. Всю дорогу перегородил. Машины встали. Затор на тридцать километров. Мы эту пробку все утро разгребали.

Вениамин Петрович круто выругался.

— С чего вы взяли, что это я?

— Да у нас весь посёлок свидетели. Интернет штука хорошая, всё в сеть. Мало того, у трех семей повалил заборы, снес крышу у молокозавода, в садике горки сравнял с землей, про коров вообще молчу. Бедные животные, их-то за что?

— Вы что, корпоративно мухоморов объелись? — зарычал Вениамин Петрович.

— Ты нам не груби, — предупредил начальник полиции и развел руками. — Мы все при исполнении. Из центра пришел приказ — принять тебя по всей форме. Не, Петрович, мы, конечно, все тебя уважаем. Но против фактов не попрешь.

Возможно, Вениамину Петровичу стоило успокоиться и хорошо подумать, но умопомрачительные обвинения выбивали из колеи разумного осмысления. Он, конечно, привык к причудливым закорючкам судьбы, которые росли, как изморозь на стекле, но там он хоть понимал за что и как? А сейчас просто был растоптан обстоятельствами.

Начальник полиции листал кадры на планшете: Вениамин Петрович позировал на фоне разбитой стены, с электропилой — у поваленных деревьев городского парка, с зажигалкой — у годового запаса сена своей же фермы, даже полицейскому участку досталось: Петрович с баллончиком краски в руках красовался на фоне непристойного граффити.

— Еще показывать? — устал крутить Кропусов. — Из-за тебя главу района увезли в больничку.

— А с ним что делал? Я ж его так люблю.

— М-да, — крякнул Кропусов. — В реанимации с сердечным приступом. Тебя, блин, уже по первому каналу показали, в сводке происшествий.

— Да не я это! — заорал Вениамин Петрович.

— Ладно, — вдруг миролюбиво согласился начальник полиции. — Давай проедем в отделение, там разберемся.

— Да у меня куча дел.

— Дел у тебя действительно куча. В моей практике такое впервые. А люди все несут и несут заявления. Похоже, сейчас на тебя повесят и пропавшие трусы, и оторванные обои. Сам понимаешь, мы обязаны реагировать. На Росомаху не надейся, он уже у нас.

Вениамин Петрович рухнул на бордюр, который еще недавно сам красил белой краской. Он скинул тапочки и долго вытряхивал из них невидимую пыль и несуществующий мусор, потом понял, что чувствует себя без них неуютно и странно. Общаться ни с кем не хотелось, хотелось зайти в дом, затопить сауну. И может быть, позвать сына, поболтать за жизнь. И пусть бы в эту ночь ему приснились воздушные шары в небе, очень похожие на огромные мандарины. Все небо в мандаринах, как бесконечное небесное плодоносящее дерево.