Книга Пчела в цвете граната, страница 131 – Сания Шавалиева

Они повернули налево и двинулись вдоль домов. Вскоре оказались у окраины леса, который окружал город. Кто-то всегда прокладывал здесь лыжню. Как ни придёшь, обязательно эти две параллели ведут к вершине, только они почему-то всякий раз сдвигаются и как-то изменяются. Лыжня начинается то недалеко от двуствольной берёзы, то около однобокой ели со срезанной макушкой.

Встали на лыжню, покатили вдоль векового бурелома, словно по дну лощины. Деревья напоминали стены высоченной изгороди, кроны создавали своды тоннеля. В тоннеле было темно и сыро. В некоторых местах в вышине высвечивали голубые решётчатые дыры из толстых еловых прутьев.

— Надеюсь, мы не заблудимся. – Руслан шёл за Асей и оглядывался по сторонам. Он не понимал, что в этой мрачной картинке вызывает у неё восторг. – Пожелаем нам удачи.

Ася остановилась, обернулась.

— Боимся?

— Да блин, куда ты меня повела?

— Не драматизируй. Но советую помолиться.

— Чего? – Руслан оступился, повалился на бок, ударился о пенёк под сугробом.

Ася стала задом переступать по лыжне, затем протянула Руслану палку. Он зацепился, она потащила на себя.

— Домой, – предложила Ася, когда он поднялся.

Руслан отряхнулся.

— Я пойду первым.

Пропуская Руслана вперёд, Ася переступила с лыжни на целину и спросила:

— А ты знаешь молитву, которую сегодня надо сказать?

— Конечно!

— Научи.

Ася старательно повторяла за Русланом непривычные слова, чем вызывала его гомерический хохот.

— Что ты ржёшь? – обижалась она и криво повторяла: – Ля Иляха Илля!

— Ля! – требовал Руслан. – Мягче, как нота ля. Звук «э»! Между «а» и «э». Повтори.

— Э… а… э…

Так и дошли до вершины, в разговоре под чутким ухом тайги. Лес обычно не любит чужаков. Деревья следят за ними. Чаще всего они просто наблюдают, пока не поймут, что человек пришёл со злом. Если уследят коварство, вот тогда держись. Гораздо хуже, если чужак начнёт оскорблять лес, бить палкой по стволам, топтать молодые побеги. Тут уж деревья встанут на свою защиту, начнут скрипуче перешёптываться, шелестеть на листьевом или игольчатом языке. Могут на голову снег сбросить, веткой царапнуть, сунуть под ноги пенёк или поваленное дерево. Но это не так опасно. Чужак не поймёт, а свой распознает обиду, кинется извиняться, просить благословения на добрый путь.

— Хватит, – вконец измучился Руслан, – ты, как армянское радио, говоришь всё наперекосяк. Сам за тебя всё скажу.

Руслан прибавил шагу. Впереди видны только бесчисленные стволы самых разных деревьев: ровные и изогнутые, высокие и низкорослые, покрытые наростами, драной корой. Некоторые деревья, довольно крупные и старые, полностью поросли серо-зелёным лишайником, замороженным густым мхом. Чем ближе к вершине, тем больше деревья расступались, становилось светлее. Лыжня тщательно выбирала путь, огибая свисающие ветви, выступающие пни.

На вершине всё гораздо более живое. Всюду неглубокие следы зайцев, среди них – лисьи. По ширине размаха видно, что не гналась, а осторожно переступала. Вот здесь сидела под камнем, грела нос под солнцем. В расщелинах камней ещё сохранился мох, да и под рябиной в снегу остаётся ягода, так что зайцы обязательно придут. Лёгкими движениями от головы к хвосту лиса стряхнёт зябкость и, если не будет ветра, начнёт охоту именно с этого места.