Книга Пчела в цвете граната, страница 130 – Сания Шавалиева

Поднимает стопку белья, вытаскивает платок, платье с длинными рукавами, кладёт на кровать дочери.

— Это тебе.

Ася заторможенно смотрит на зелёный ситец с рисунком рассыпанных зёрен граната, точь-в-точь как на клеёнке в общежитии, только здесь добавлена пчела. «Странно всё это», – думает Ася, расправляет платье, с эпическим спокойствием проговаривает:

— Я не надену это. В нём я буду как ужасная старуха.

— На никах надо платье с длинным рукавом. Я присмотрела только это.

Ася улыбнулась, вспоминая белые платья, подвешенные к люстре комнаты. Те платья длинные, белоснежные, а у Аси с пчелой на спелом гранате.

— Мулла попросит при свидетелях и гостях произнести молитву «Ля Иляха Илля-Ллах, Мухаммад Расулю-Ллах».

— Что? – выдохнула Ася шёпотом. – Какое ещё И-ля-ля?.. Хочешь, чтобы у меня мозг взорвался?

— Не сможешь сказать, прочитаешь по листочку.

— Прочитаешь! – недовольно фыркнула Ася. – Это же ещё выговорить надо.

— И вообще, как ты учишься в институте? Читаешь Ленина, а простую молитву запомнить не можешь?

— Ма, мне вообще эта затея не нравится.

— Затея с никахом?

— С молитвой, – Ася выползла из кровати, накинула халат. В голове раздрай.

— Смотри не сотвори глупости перед муллой, – ровным голосом увещевала мать. – Если не готова сказать риза заряхят, лучше не начинай. Просто сбегайте в ЗАГС.

— Ладно. Скажи хоть, в чём смысл слов.

— Нет Божества, кроме Единого Бога Аллаха, и Мухаммад посланник Аллаха. – Мать внимательно всмотрелась в Асю, по её виду поняла, что святые слова не играли для неё никакой роли. – Если на память тяжело, повторишь за муллой. Я попрошу.

Ещё накануне вечером они с Русланом договорились прогуляться по городу. Час туда и обратно, но, как уйти, не знали. Надо было помогать по хозяйству, накрывать на стол. Отца постоянно отправляли по магазинам, то за хлебом, то за солью. Обе матери толпились на маленькой кухне: мать Аси месила тесто, мать Руслана чистила картошку для белиша. Третьему человеку на кухне не поместиться. Они от души щебетали по-татарски. Ася впервые услышала мать такой болтливой.

Руслан, иногда облокотившись о косяк кухонных дверей, с ними разговаривал, расточал щедрые комплименты, матери в ответ хохотали. Ася не участвовала, не понимала татарской речи, только обрывки фраз. Немного ревновала, что Руслан разбазаривает комплименты на других. Говорить он умел, словно вскарабкавшись на постамент Пушкина, в наивной страсти чуть ли не в стихотворной форме выдавал бесконечные уместные шутки, между делом благородно цитировал Пастернака.

Мысли у Аси ни грустные, ни горькие. Она с неизменным удовольствием ожидала муллу, чтобы на любом языке согласиться стать женой.

— Пошли, – обнял Руслан Асю. – Нас отпустили погулять.

Ася отложила полотенце, которым протирала посуду.

— Точно?

— Я им так голову запудрил, сами прогнали, – улыбнулся Руслан. – У нас пять часов.

— Это много. За это время успеем сбегать к карстовой воронке.

Руслан недоверчиво улыбается.

— Как скажешь. Я с тобой хоть на вершину Эвереста.

— Два часа на подъём, вниз полчаса, ну и обратно таким же макаром.

Ася открыла кладовку, вытащила лыжи.

— На лыжи я не рассчитывал, – лениво потянул Руслан. – Давай просто прогуляемся по городу.

— Да что тут смотреть? Двадцать пятиэтажек, три школы, один Дворец культуры. А там Воронья гора, Крестовая пещера. Но в пещеру не успеем, это очень далеко. А гора – вот она, смотри, – Ася показала на вершину, видную из окна.