Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 54 – Таисия Шатская

Шурка нахмурилась, но ничего не ответила.

В дверях появился Верский. Он вошёл неслышно, постоял у притолоки, глядя на детей, потом перевёл взгляд на Лизу.

— Человек, который хотел купить мальчика, — сказал он негромко, — что он ещё говорил? Как выглядел?

Шурка подняла на него глаза.

— Тёмный сюртук, — сказала она. — Пахло от него лакрицей. А на правой руке — перстень с чёрным камнем. Говорил тихо, а смотрел, как на скотину на ярмарке.

Верский помолчал.

— Лакрица, — повторил он.

Лиза увидела, как у него дрогнула жила на виске. Он ничего не объяснил, только кивнул. Уже у двери остановился, посмотрел на Ваньку, с которого во сне сползло одеяло, и велел, не оборачиваясь, чтобы мальчику носили есть наверх и не будили его к завтраку. Потом наклонился, коротко подтянул одеяло к подбородку ребёнка — так, будто сам не заметил, что сделал, — и вышел.

Лиза проводила его взглядом. Рука у него была тяжёлая, неловкая, точно он не привык укрывать спящих детей, но одеяло легло ровно, и Ванька во сне вздохнул глубже. Она поймала себя на том, что смотрит не в спину мужа, а на его пальцы, поправившие угол одеяла, и на то, как бережно он притворил дверь — не хлопнул, а именно притворил, оставив щель шириной в ладонь.

Мысль пришла без стука: он мог бы быть хорошим отцом. Строгим, молчаливым, таким, что ребёнок боится его до тех пор, пока не заболит живот ночью, — и тогда он окажется тем, кто сидит у постели до рассвета. Лиза представила это слишком живо: его рука на лбу ребёнка, его голос, которым он велит не спускать с больного глаз.

Щёки у неё загорелись. Она отвернулась к окну, сделала вид, что поправляет занавеску, и сама не поняла, отчего вдруг стало тесно в груди — от смущения или от чего-то, чему она не хотела давать имя.

За окном уже совсем рассвело. Шурка сидела на краю кровати, глядя на дверь, за которой скрылся Верский, и Лиза впервые за ночь увидела, что девочка перестала дрожать.

Глава 18

Верский вернулся поздно, когда дом уже улёгся спать, а Лиза всё сидела в малой гостиной при одной свече, перечитывая «Записки о свойствах невской воды», которые не двигались дальше первой страницы. Мысли были не о реке.

Он вошёл без стука, пахнущий ночным холодом и табаком, сбросил перчатки на стол и опустился в кресло напротив. Лиза отложила книгу.

— Вы не спите, — сказал он не то с укором, не то с удовлетворением.

— Ждала вас.

Он поднял бровь, но ничего не сказал. Потом потёр переносицу двумя пальцами, и Лиза заметила, какие у него усталые глаза.

— Я был в части, — начал он. — Говорил с людьми, которые ведут розыск. В Петербурге и правда пропадают дети. Уже несколько месяцев. Списывали на беглых и на цыган, пока не стало слишком много совпадений.

Лиза подалась вперёд.

— И Шурка?..

— И Шурка, — кивнул он. — То, что она рассказала, навело меня на мысль. Черный перстень и запах лакрицы. Вы же занимались артефакторикой. Для каких артефактов подходит черный обсидиан ?

— Часто используются в артефактах выявляющих чары или саму силу, как таковою. –– Ответила Лиза, уже понимая к чему клонит Верский.

— А еще лакрица смешанная с настоем полыни отлично подавляет незрелый дар. Для взрослого чародея почти бесполезна. Но вот необученное дитя, у которого и дар толком не раскрылся этот состав способен ввести на какое-то время в состояние полного подчинения. Удобно, если не хочешь возиться с брыкающимся ребенком.