Книга Пепел золотой птицы, страница 147 – Анастасия Логинова

— Ну а после, в Зубцове, вы тоже совершенно случайно не узнали вашу кузину среди прочих гостей? – хмыкнул Воробьев свысока, ничуть ему не веря.

— Не узнал! Да я и помнил Татьяну только нескладным ребенком, совсем девочкой. Мы немало времени проводи вместе когда-то давно: отец даже нет-нет да брал ее с нами на охоту. Но я уже говорил Александре Васильевне, что уехал за несколько лет до того, как случилась та история с исчезновением… Да что я, если даже Петр ее не узнал! К слову, как ты мог не узнать ее, Петр? – вдруг обратился он к брату. – Ты-то старше и должен был хорошо помнить Татьяну в лицо?

— Я всего лишь делал, как велел мне отец… – нехотя отозвался тот.

— То есть, ты все эти годы знал, что эта женщина не твоя кузина… и лгал? Осознано? – понял младший.

Отошел от брата и глянул на него растеряно, как на чужого. До того недружелюбно, что Петр вспыхнул. Голоса не повышал, но в лице изменился и слова выплевывал настолько зло, что и Воробьеву сделалось не по себе:

— А что мне было делать – поднимать бучу?! Если мой отец во всеуслышанье объявил, будто та девица – наша родная кузина, то как я мог утверждать обратное?! Да и, право, какая разница, кто из них наша кузина… Шум, сплетни, скандалы, бесконечные поиски правды – все это лишь бестолку бередит сердца да мешает торговому делу!

— Наш отец лежит мертвый с простреленной головой – а тебя волнует лишь торговое дело?!

— Наш отец и покончил с собой, чтобы это дело не пропало! – гаркнул в ответ Петр. – Чтобы семья по миру не пошла! Чтобы мы с тобой позора избежали! Он-то понимал, что уж лучше мертвый отец, чем…

Он не договорил, успел одуматься и резко замолчал. Бросил взгляд на Воробьева. Нервно дернул шеей, поправил сбившийся в пылу спора галстук и в считанные секунды сделался столь же спокойным да немногословным, как прежде. Только и сказал брату:

— После договорим, Алеша. Сейчас не время и не место.

— Нет уж, договаривайте! – потребовал Воробьев. – Если вам известно еще что-то о вашем отце – вы обязаны сказать!

— Не понимаю, Кирилл Андреевич, вы нас в чем-то подозреваете? – только теперь догадался Алексей и возмущенно поправил очки.

Саша тотчас встала между ними, поспешила его заверить:

— Разумеется, нет, Кирилл Андреевич сгоряча так сказал… – изо всех сил она пыталась сгладить неловкость – чем лишь больше настраивала Воробьева против Громова.

— Да, подозреваю! – Воробьев тоже поправил очки и вздернул подбородок, благо он и ростом был повыше Громова. – Будьте так любезны показать манжеты вашей сорочки – мне необходимо взять смывы на предмет поиска частиц пороха! И вы, Петр Игнатьевич, тоже!..

— Это немыслимо!.. – зло хмыкнул младший Громов – но подчинился.

Подчинился и старший, ибо полиция – особенно после трюка с чернильным пятном – Воробьеву ни в чем не препятствовала.

А вот Сашино расположение Кирилл Андреевич терял с каждой минутой. Он видел это, чувствовал, но будто бесы его надирали – остановиться не мог, цепляясь к каждому неосторожному слову своего соперника.

Хотя и сам уж догадывался, что ни в чем таком младший Громов, ровно, как и старший, не виноват. Это все дикая ревность, которая застила ему глаза.

…Кончилось тем, что Саша в какой-то момент однозначно сказала, что хочет уйти. И проводить ее позволила как раз таки Громову, а не Воробьеву.