Книга Чудо для Алисы, страница 97 – Елена Левашова

— Соскучилась, поди, – улыбается Иван Тимофеевич в ответ на мою довольную улыбку.

— Да, – шепотом отвечаю я, и мое протяжное «да» резко обрывается. Трепет испаряется, сменяясь странной неприятной тревогой: возле забора стоит незнакомая ярко-красная иномарка. Я расплачиваюсь с водителем, забираю из багажника рюкзак и иду, проявляя поистине олимпийское спокойствие.

Из водительской двери новенькой машины тут же появляется Алла.

«Прямой намек Боголюбова попал точно в цель», – мелькает мысль.

Она брезгливо смахивает со своей шубки падающие снежинки, откидывает назад длинные выпрямленные волосы и подходит ко мне, осторожно ступая по скользкой дороге:

— Ну здравствуй, Алиса.

В безмолвии морозного деревенского утра ее голос напоминает карканье.

Алла сканирует меня взглядом, словно лазерным лучом. Будь ее воля, на моем месте уже дымилась бы горка пепла.

— Не помню, чтобы приглашала тебя в гости, – бросаю небрежно.

Я пережила сход лавины, ночевала в ледяной пещере, испытывая недостаток тепла и пищи, и единственное чувство, которое вызывает Алла, – смертельная скука. После настоящих испытаний словесная баталия с какой-то там Аллочкой кажется мелким недоразумением.

Невольно отворачиваюсь от ее лощеного лица, выбрав в качестве объекта наблюдения кричаще-красную машину. Мне не хочется пялиться на девчонку, в этом причина, но Алла воспринимает мой «заинтересованный» взгляд по-своему:

— Нравится? – протягивает она, криво улыбнувшись. – Жених подарил.

— Поздравляю. Ты похвастаться приехала? Если это все, я, пожалуй, пойду, – чеканю я и делаю два шага в сторону калитки. Хруст снега под ногами звучит оглушительно на фоне внезапно повисшей тишины. Я слишком устала и соскучилась по родным, чтобы тратить время на разговоры с ней.

— Да постой ты, дура! – Ее цепкие пальцы сжимаются на моем локте. Резко дергаю рукой, сбрасывая нежеланное прикосновение. «Вот же присосалась, пиявка! Назойливая, подлая, жужжащая муха!»

— У тебя пять минут, – не вижу себя со стороны, но почти уверена – выгляжу так, словно меня вот-вот стошнит.

Аллочка повторяет привычный ритуал, очевидно, настраивающий ее на мыслительный процесс: стряхивает снег с шубки, поправляет волосы, приосанивается и наконец произносит:

— Алиса, а кому ты продала свои картины?

— А тебе какое дело? Хотела предложить более высокую цену?

— Да им, как я поняла, грош цена, – ее губы расплываются в снисходительной улыбке.

— С каких пор ты стала экспертом в жи-вописи?

— Так уж и быть, не стану тебя мучить… – Алла манерно взмахивает кистью, а из моей груди вырывается смешок. «Мучить?! Что ты знаешь о настоящих мучениях?» – с трудом сдерживаю возмущение.

— Твоя мазня висит в вонючей СТО. Нет никакой художественной галереи, нет выставки… Картинами любуются поддатые механики и прочее быдло… – выпаливает Алла, присосавшись ко мне взглядом.

Я беспомощно хватаю воздух ртом, не в силах выдавить ни слова. Алла, как вампир, пьет мое бессилие, с каждой секундой молчания обретая силу и уверенность.

Неужели это правда? За что он так со мной? Кровь отливает от лица, губы подрагивают. Я будто истончаюсь, выгораю изнутри…

— Ну и что? Они помешали тебе, Алла? Мои картины? Из-за жалкой мазни, висящей в СТО, ты приехала ко мне домой? Чего ты хочешь? – Видит бог, я привлекаю всю свою решимость, чтобы ответить уверенно.