Онлайн книга «Чудо для Алисы»
|
— Спасибо, деда, – кричу я в ответ. Набрасываю халат, оборачиваю волосы махровым полотенцем и выхожу. Надо же, четыре пропущенных. — Мир, не волнуйся, я дома, меня довез Иван Тимофеевич… – я сразу же перезваниваю. — Алиса, ты стоишь сейчас? – спрашивает Мир. Хм, Алиса? Не Лиси и не Лис, а вот так официально? Сердце больно толкается в ребра и ухает вниз. — Мир, что случилось? — Сядь, пожалуйста, детка, прошу тебя, – от меня не укрываются нотки волнения в голосе Боголюбова. — Села. Доволен? Что там у тебя? – Я плюхаюсь в кресло возле пылающего камина. Поленья потрескивают, из камина вдруг вылетает горящая искра. — Алиса, мне позвонила мама Богдана. В день отъезда в Грузию он попал в аварию. Серьезную аварию, Лиси… Глаза мгновенно застилает слезами, телефон выпадает из безвольной кисти, а из груди вырывается хриплый стон… Я слышу льющийся из динамика голос Мира: «Он жив, Лис! Жив!» Слова, как глоток свежего воздуха или спасительная соломинка, вытягивают меня из темной бездны бессознательности. Подхватываю трубку и отвечаю, отдышавшись: — Что с ним? Где он? — В реанимации областной больницы. Я только вышел из операционной и не видел Богдана. Лис, дождись вечера, пойдем вместе, хорошо? Одну тебя не пустят. Все как в тумане… Сквозь слезы вижу размытые силуэты деда Никиты и тети Глаши. Горло наполняется горечью, грудь сдавливает тисками так, что я не могу вздохнуть. Почему же Алла ничего не сказала? Никогда не поверю, что она не знает. — Богдан… – выдавливаю чуть слышно. Голос звучит утробно, неестественно хрипло. – Богдан… Он в тяжелом состоянии, в реанимации. Он разбился, деда… — Господи! – Дед Никита порывисто обнимает меня и непрерывно причитает. – Звони скорее знакомому водителю, пускай возвращается. «Приемные дни: среда и пятница, 14:00–15:00» – тупо вожу взглядом по строчкам на железной двери реанимационного отделения. Справа от двери звонок. Тянусь к кнопке одеревенелыми пальцами и нажимаю. Из проема высовывается голова дежурной медсестры: — Девушка, там не по-русски написано? — Мне надо… там Богдан Рябинин, он у вас? — У нас. Привезли два часа назад из операционной. А вы кто? – Женщина складывает руки с ярким маникюром на пышной груди. — Я его… он мой… — Значит, никто. Разговор окончен. Родители Рябинина только что уехали, а посторонним вход в отделение запрещен, – бойкая сестричка отталкивает меня и закрывает дверь перед носом. Барабаню что есть силы и кричу: — Откройте немедленно! Мне нужно его увидеть! Я… я… люблю его. Богдан… — Я сейчас охрану вызову! Хватит стучать! – визгливо отвечает она. Я бессильно опускаюсь на пол. Минуты складываются в часы, за окном темнеет и начинается метель. Снежинки стучатся в окно, ветер завывает в щели. Больничные коридоры пустеют. Внутренности выворачивает от сдерживаемых рыданий и обиды: люди в белых халатах равнодушно шастали мимо, делая вид, что меня нет, или пытались выгнать. — Доктор, у нее температура поднялась, – чувствую чьи-то ладони на своем влажном лбу. Неужели я отключилась? От долгого сидения на полу ноги налились свинцовой тяжестью, спина затекла. – Девчонка горит. Не хватало еще, чтобы коньки здесь отбросила. Может, пустим? — Богдан… Богдан, – всхлипываю чуть слышно. Слезы безвольно катятся по щекам. Размытый силуэт доктора в зеленом медицинском костюме склоняется надо мной. В нос ударяют запахи лекарств. – Пустите… |