Книга Чудо для Алисы, страница 94 – Елена Левашова

Пожилой мужчина с взъерошенной седой шевелюрой по фамилии Кузьменко скромно садится в последнем ряду. Он тоже не знает… Смотрит с теплом, щекочущей грудь обманчивой надеждой.

Резо встает, взмахивает рукой, и шум мгновенно затихает: жестом он словно поворачивает невидимый рычаг громкости.

— Алиса, – произносит майор Кононец строго, но от моего внимания не ускользает нотка нетерпения в его голосе.

Я перевожу взгляд на людей, сидящих передо мной, чуть задержавшись на лице Светланы Олениной. Ее губы дергаются в вымученной улыбке, а глаза смотрят все с той же надеждой – стойкой, не умирающей, придающей взгляду человечность.

— Светлана, я нашла рюкзак вашей мамы.

— Ах… Господи… – Светлана зажимает крик кулаком и часто дышит, пытаясь успокоиться. Интересно, когда умирает надежда, у всех людей моментально затухают глаза?

Людские взоры устремляются на Светлану. Похоже, всем нужна ее реплика. Она молчит, уставившись в одну точку, и мотает головой вопреки ожиданиям окружающих.

— Я спряталась от лавины в расщелине, – разрываю повисшую тишину. Светлана облегченно вздыхает, когда я возвращаю внимание экспедиторов на себя. – Там, за большим валуном, нашла рюкзак Виолетты. – Артем Дмитриевич, прочитайте дневник Олениной. Похоже, там ответы на многие вопросы.

Кононец нетерпеливо встает с места и тянется к пожелтевшим страничкам, как к реликвии.

Пропасть, 19 апреля, 1999 года. 16:08.

– Добрый день, дорогой человек. Если ты нашел этот рюкзак, значит, меня уже нет в живых. Иначе я забрала бы его…– нетвердо читает майор.

Истина прорастает, как бережно хранимое семя. Сметает на пути толстые пласты времени, людской подлости и алчности. И какой бы горькой она ни была, истина дает облегчение. Словно в замедленной съемке, перед глазами мелькают чужие эмоции: Светлана тихонько плачет, Пахомов ревет от злости, удерживаемый с двух сторон сильными руками близнецов Петровских, Алексей Кузьменко хватается за сердце…

А еще истина убивает надежду. Одним словом, словно выстрелом, разрывает ее на бессмысленные частички.

— Что случилось с Вано Саджая по официальной версии? – спрашивает у Резо майор Кононец. Он устало поглядывает на Светлану, Глеба и Кузьменко, испытывая неловкость от их реакции.

— Вано сорвался в пропасть, не справившись с управлением. Тело сильно обгорело… – Лагидзе замолкает, прочитав в моих глазах страшную догадку. – Генетического подтверждения, что погибший – Вано Саджая, не было. Он похоронен на Гудаурском кладбище. – Резо наливает в чашки чай, в воздухе разливаются запахи трав и лимона.

— Это мой папа, Артем Дмитриевич! Он сел в тот проклятый внедорожник вместо Саджая. Вы проверите это? – с надеждой в голосе шепчу я.

— Проверю, Алиса. Нам здесь делать нечего, ребята. Сегодня же я поменяю билеты, а завтра мы возвращаемся домой.

Предложение Кононца экспедиторы встречают довольным гулом.

— Лиси, может, съездим на кладбище? – осторожно предлагает Мир.

— Не думаю, что это хорошая идея, Михалыч. Дождемся подтверждения. Доказать подлинность слов Виолетты мы можем только в России. Отсюда нужно скорее уезжать, – в глазах майора плещется возбуждение. Он нетерпеливо потирает ладони.

Мы сидим возле камина вчетвером. Мир медленно помешивает ложкой чай, вперившись взглядом в пляшущие языки пламени. Нетвердой походкой к нам приближаются Алексей Кузьменко и Глеб Пахомов.