Книга Болевой порог, страница 85 – Ольга Вечная

Пятно на спине, примерно там, где его штопали. Он поэтому переодевался?

Когда открываю дверь, Три Моря встречает в коридоре, мы сталкиваемся лицом к лицу.

— Моя очередь.

В его руках черная рубашка.

Морев в спешке заходит в ванную, я бросаю взгляд на его спину, а там новое красное пятно. Не такое большое, но определенно расползающееся - в начале вечера его не было. Я бы заметила.

— Подожди, я сейчас, - просит он, закрывая за собой дверь.

Помаявшись пару минут в коридоре, я зло выдыхаю через зубы и стучусь:

— Давай помогу. Я видела кровь, можешь не прятаться.

Секунд десять ничего не происходит, после чего дверь открывается. Морев спешно накидывает рубашку и смотрит недоверчиво:

— Если перережешь швы, тебе конец.

— Возможно, оно того будет стоить. Ладно, показывай, я осознаю, что кровопотери будет недостаточно, чтобы ты помер, поэтому не буду и пытаться. Да господи. Спорим, ты физически не дотягиваешься, а у меня целая рука без дела.

— Не хочешь, кстати, ее помыть?

На бортике раковины уже разложены хлоргексидин, нашатырь, стерильные салфетки, ножницы и большие послеоперационные пластыри - те самые, с белой мягкой подушечкой посередине. Морев снял рубашку и поясняет, что нужно сделать. Я вроде бы внимательно слушаю, но думаю о том, что эта штука, которая его поранила, должна была прилететь мне в лицо или в грудь во время аварии. Можно считать, что его вид без майки - не худшее, что могло случиться.

И все же... голый по пояс Морев.

Какая непредсказуемая штука жизнь.

Он поворачивается спиной. Так. Старый пластырь с расплывшимся кровавым пятном сразу под лопаткой - и правда, самому достать сложно.

— Если швы разошлись, едем в травмпункт.

— Не разошлись. Ай! Соня, смочи хлоргексидином, кожу же дергаешь.

— Извини! Сейчас... Та-а-ак. Получилось!

— Главное, дыши. - Он тянется к флакону нашатыря - так вот зачем он нужен.

— Швы на месте. Но кровь выступает. Я в порядке, что дальше делать?

Морев подает стерильную салфетку, и я промакиваю небольшую, но глубокую рану, окруженную желтеющим синяком.

— Забываю, - поясняет Захар примирительно. - Поднимаю руки, и рана открывается. Замаялся уже.

— Может, спиртом продезинфицировать?

— И садист после этого я.

Хищно щелкаю зубами своему отражению в зеркале, и Морев отвечает улыбкой. Достаточно добродушной и веселой, чтобы смутиться, и я быстро возвращаюсь к ране.

Пока работаю, невольно рассматриваю гладкую бледную кожу, покрытую веснушками. У шеи и на плечах их много, затем количество уменьшается пропорционально отступу, и дальше узор похож на ночное небо за городом.

Широкая у него спина, впечатляюще рельефные плечи. Бугорки мышц заметны даже сейчас, когда он расслаблен. Точно расслаблен, иначе бы рана закровила сильнее.

Тощий подросток остался в прошлом.

Я отмечала его дружбу с залом и раньше, но в классике и свободной хирургической форме он выглядит не столь убедительно. Мало того, что успешен, ещё и не загибается. Пялюсь снизу вверх на медный затылок - здоровый Три Моря, ничего не скажешь.

И едва я об этом думаю, нутро охватывает непривычная, навязчивая неловкость. Она рождается где-то под ребрами, пронизывает каждую клетку, заставляет подобраться и забеспокоиться.

Разумеется, у меня были отношения, и я не впервые рядом с полуголым парнем. Просто... обычно я выбирала мужчин... немного другого плана. Такие, как он, - слишком физически сильные, чтобы довериться и расслабиться. Слишком хороши собой. От них беды жди.