Книга Болевой порог, страница 84 – Ольга Вечная

Перебиваю его карикатурным кашлем. Делаю вид, что подавилась и умираю, прошу жестами воду, а получив стакан, осушаю его залпом. В течение всей разыгранной пантомимы Морев недовольно щурится:

— Ты меня будто совсем не ревнуешь.

— Я... Я?!... Слушай, я не знаю, чем удобряли твою самооценку в детстве, но там явно перестарались.

— Присаживайся, я обновлю закуски, и пойдем на диван. Валяться. Он большой, не шарахайся. Кстати, ты продолжаешь удобрять мою самооценку, на полном серьёзе рассчитывая, что со сломанными ребрами я способен на секс. В действительности же твоему покорному слуге далеко не каждый вдох дается легко.

— Нытик.

Принимаю приглашение, располагаюсь на стуле и оглядываюсь. Здесь довольно симпатично, хотя и безлико. Стандартная светлая квартира для сдачи со свежим ремонтом. Главное, чисто.

Морев вскрывает пакет с чипсами. Икра, видимо, мне не положена, и я рада, что отвоевала хоть что-то.

У его подружки достаточно высокий громкий голос. Если Морев осознал, что не вывезет секс, то рокировка вполне объяснима. С другой стороны, любая бы перешла на высокие нотки, нарисуйся у нее под носом другая женщина без приглашения. Причинно-следственная связь непонятна, расследование зашло в тупик.

Вообще, учиться правильно говорить совсем не просто. Приятные, будто обволакивающие голоса, которые мы слышим у актеров кино и театра (или даже в рекламе по радио) - плод многолетней работы. О, эти бесконечные упражнения, когда учишься сначала говорить почти шепотом на выдохе, не зажимая горло, а потом постепенно добавляешь голос. Как несправедливо, что результат многолетнего труда и упрямства оценил именно он.

Довольный такой: суетится, накрывая поляну.

Пока протирает стол, наклоняется достаточно близко, и я улавливаю приятный, к своему разочарованию, аромат шампуня или туалетной воды. Черт. Очень приятный.

Конечно, это намного лучше, чем если бы от него разило потом, и мне бы пришлось сидеть рядом. Однако меня моментально, против воли, отбрасывает назад. И в голове пульсирует единственный вопрос: достаточно ли усердно я мылась утром?

Детский страх прокатывается по коже жаром стыда. И хотя мне давно глубоко плевать, что именно Морев обо мне думает, ничего не могу поделать с тем, что разгоняется пульс. Волнение сковывает грудную клетку.

Он достает чистые бокалы. Я же думаю только о том, как сильно горят мои щеки. Что он может заметить панику. Сделать выводы.

Догадаться, что до сих пор имеет чертову власть над тем, как часто я моюсь и переодеваюсь.

Поймет и посмеётся.

— Я сейчас. Руки помою.

В его ванной тоже чисто.

Не представляю Три Моря с тряпкой, наверное, нанимает кого-то в помощники. Бегло рассматриваю баночки на полке. Беру туалетную воду, верчу в руке, снять колпачок одной рукой не так просто, и мне приходится подключить зубы. Когда получается, подношу его к носу и вдыхаю - этот запах, да.

Нюхаю свои запястья, подмышки. Ничего не чувствую. Но что, если не замечаю? Так, спокойно, Софи, дышим. Просто дышим.

Пошел он к черту.

К черту. Блин!

В этот момент мой хаотичный взгляд натыкается на притулившуюся в углу смятую белую рубашку. Рубашка и рубашка, он в таких ходит постоянно. Привлекает внимание красное пятно на белой ткани. Недолго борясь с любопытством, я все же решаю изучить ее.