Книга Болевой порог, страница 72 – Ольга Вечная

То и дело просыпаюсь среди ночи от тревожных мыслей. И лежу потом, думаю, думаю, ворочаюсь. Лизу проверяю, воду на кухне пью, рассматриваю пустой двор, ищу глазами знакомый силуэт. А сон все не приходит. А утром делаю вид, что все в порядке. Но не получается ни на минуту отвлечься, потому что теперь все в окружении тоже вспомнили. Мама звонит, брат звонит, дядя Дима (отчим) дает советы. Бабушка причитает, вспоминая, какой я была в те годы. Мне даже приходится строго поговорить с ней за закрытой дверью, чтобы не вздумала втягивать Лизу.

Все мои достижения стерли, словно мел, мокрой тряпкой с доски. И самое неприятное, что меня снова не слушают.

Но как же я, боже мой, устала быть жертвой!

Думаю, думаю, думаю, и воспоминания не заставляют себя ждать. Проклевываются, словно грибы после дождика. Мерзкие мухоморы на полянке моей уютной отлаженной жизни. Куда ни глянь - все ими усыпано.

Не понимаю, как остановить, вытравить, а масштаб трагедии день за днем лишь увеличивается. Я с ужасом думаю о том, что прознают в «Сердце».

Не хочу этого.

Господи.

На третий день после выписки я ужинаю с Артемом. Сама инициирую встречу, чтобы поговорить с кем-то, кто не в курсе событий. И мы вроде бы неплохо проводим время, но потом официант неудачно подходит со спины, и я вздрагиваю, на целое мгновение перепугавшись, что это может быть Морев.

Артем спрашивает, что случилось и что меня так испугало. Я отмазываюсь, он настаивает. Вопросы простые, заботливые даже, но мне уже кажется, что это очередной допрос.

И я сначала ощетиниваюсь, а потом замыкаюсь. Все снова идет не так: разговаривать становится не о чем, я не хочу рассказывать о себе. Малейший шаг в сторону воспринимаю как атаку на личные границы.

К концу вечера я уже совсем не уверена, что у нас хоть что-то получится. Нормальные мужчины не обязаны разбираться с чужими травмами и ужинать вроде бы в ресторане, а по ощущениям - на минном поле.

— Как все прошло? - спрашивает бабушка, когда захожу в квартиру. - Рано ты, ещё и девяти нет.

— Нормально. Чудесно. Он милый такой, мне все понравилось.

Она делает взмах рукой и бубнит себе под нос: «Сломал такую девочку хорошую. Слава богу, хоть Лиза есть».

И меня потряхивает от негодования, ведь Лиза не «хоть»! Лиза не утешительный приз. А я.... Почему все думают, что я несчастлива? Что я обреченная? Что я... ноль?

Ощущаю острую потребность предаться излюбленному трудоголизму, устроиться куда-нибудь и фигачить изо всех сил. Попытаться залепить раны делами, созвонами, спорами, отвлечься как можно сильнее. Импульс такой сильный, что выть хочется.

Чертово сотрясение. Я будто в тюрьме в собственном доме. Хотя нет, не в тюрьме - в болоте, разгребаю тину руками, а ее, по ощущениям, лишь больше становится.

Ко всему прочему мама собирается приехать, соскучилась по Лизе, за меня переживает, выбирает, в общем, билеты. И я придумываю миллион причин, чтобы отказать ей. Если бы, опять же, не сотрясение, я бы потратила последние деньги на путевку и улетела с дочкой куда-нибудь на пару недель, просто чтобы освободиться от сочувствия и вернуть себе собственную жизнь.

Я такая чокнутая, что самой смешно становится.

Настолько чокнутая, что когда Морев вдруг пишет: «Поужинаешь со мной сегодня?» - даже не удивляюсь.