Книга Болевой порог, страница 39 – Ольга Вечная

Захлестывают переживания из прошлого - обида, страх, отчуждение. Я ощущаю себя отбросом: стремной, жирной, дурно пахнущей, не такой, как надо. Окатывает волной ужаса.

Но следом происходит что-то новое. Моя дочь - самое прекрасное создание на свете, она не вписывается ни в одно из этих определений. Металл под кожей остывает и твердеет, я ощущаю в себе нечеловеческую силу.

Поднимаю глаза.

— Какого черта ты делаешь наедине с моей дочерью? Я немедленно вызываю полицию.

— Мама, мы с Захаром подружились! Он не злой! Мама, не волнуйся так сильно.

— Я не волнуюсь, ежик, я просто испугалась. - Целую ее в лоб, нос, щеки. И снова устремляю в него взгляд.

Он так и стоит, пялится. На губах играет знакомая улыбочка. О чем я думала! Что он изменился? Мог одуматься? Что у нас получится работать вместе?

Качаю головой. Идиотка.

— Твоя дочь слонялась одна по клинике, я привел ее сюда, чтобы не потерялась, - отмирает наконец-то. - Перестань на меня смотреть так, словно я способен причинить вред ребёнку.

Если бы я только могла обжечь на расстоянии.

— Ты правда не понимаешь, почему я не хочу видеть тебя рядом с ней?

И он тоже закипает, по челюсти идут желваки.

— Что, блин, ты несешь? Ты меня сейчас в чем обвиняешь?

Несмотря на патовую ситуацию, мы умудряемся говорить спокойно и завуалированно, и Лиза каким-то чудом не замечает беды. Восклицает:

— Вы с Захаром на ты? Значит, тоже друзья?

Не понимаю, о чем она. Дверь открывается, кто-то собирается зайти, но Захар дает команду:

— Выйдите.

Спокойно, но так властно, что администратор, перепугавшись, слушается, промямлив «извините». Неприятный холодок мерзкими щупальцами проскальзывает по коже.

— Что вы делали здесь, Лиза? - я нервно обращаюсь к дочери.

— Говорили по душам.

Убиваю его взглядом - метко и насмерть, и он как будто бы бледнеет. Уверенность в непривычно карих глазах на крошечный миг надламывается, и Морев говорит так, словно оправдывается:

— Я угостил ее какао с печеньем. Все нормально. Соня, успокойся, я и детский врач тоже.

— Кто-то подпускает тебя к детям.

Ему это не нравится, и он снова сжимает челюсти, стрельнув глазами на ребёнка, как бы обосновывая свою покладистость, мол, не она - я бы ответил.

Не сомневаюсь! Ненавижу.

— Что ты вообще здесь делаешь? - перевожу глаза на дочку. Тараторю, голос то и дело срывается на дрожь: - Почему не с папой? У тебя же танцы скоро.

— Папа заболел, а бабушка на даче с бабой Леной. Я дошла, все нормально. Через дорогу переходила правильно, дождалась тетю и зеленый свет.

Господи. Господи!

— Почему не позвонила? Надо было сразу мне позвонить, я бы прибежала.

— Ты была на работе в налоговой. Мама, я сто тысяч раз ходила с тобой по этому пути! Все в порядке. Изи.

Трясет меньше, но зато кидает в пот. Какое счастье, что с ней все в порядке.

— Захар водил меня на стройку и одолжил каску! Но она мне большая!

— Ты водил мою дочь на стройку? Ты, блин, совсем спятил? - шиплю ядовито.

— Не на стройку, а в будущий вестибюль. Работы сейчас не ведутся, мы зашли на две минуты посмотреть будущий аквариум. Там безопасно.

— Я не понимаю, какого черта ты вообще общаешься с моим ребёнком. Что тебе надо?

Он моргает, а потом произносит с нажимом:

— Я же сказал: угомонись, Соня. Ничего страшного не произошло.