Книга Болевой порог, страница 148 – Ольга Вечная

Его глаза бегают. В них горит адское пламя какого-то абсолютного понимания. Эмоций столько, что они, словно ножи, режут мою душу. И я подаюсь вперед, будто специально напарываясь, жадно их поглощаю, потому что никто раньше не был в ярости за меня. Морев напрягается всем телом и бледнеет. Мои руки дрожат.

И губы, кажется, тоже.

Он смотрит, мое сердце колотится. Он не сводит все в шутку, он в диком бешенстве.

— Ты почему сразу не сказала?

— Я… просто… не знала, что ты… захочешь это знать. Я собиралась сама решить. Как обычно.

Его прищур вызывает яд в душе, и я вдруг осознаю, что он мне сказал ранее.

Что, кажется, влюбился в меня. Он влюбился в меня?

Он влюбился.

Захар качает головой, заводит движок и выдает:

— Я его уничтожу.

Захар

Вспышка ярости ослепляет, и я готов действовать.

— Да боже, боже мой!... Ты можешь успокоиться? Прямо сейчас сделать вдох-выдох! - в панике тараторит Соня. - Захар, Заха-а-ар. Захар Морев, стоп!

Соня касается моего лица, и, если в любом другом случае это доставило бы мне удовольствие, сейчас - я отшатываюсь, словно обжегшись. Она делает это снова и снова, берет меня за руку.

— Давай поговорим. Ты можешь поговорить? Ты пугаешь меня, Захар, две минуты!

Я поворачиваюсь. Она вновь тянется, и я вдруг смиряюсь. Киваю, и она гладит мои щеки, проводит пальцами по затылку, и будь мы в другой ситуации, я бы закрыл глаза от наслаждения. Мне приятно на нее смотреть, при этом пульс скачет, и внутри лишь яд и горечь.

— Надо было сразу мне сказать, - повторяю я.

— Кого ты собрался уничтожать? Ну боже мой, он старый дурак ещё и на инвалидности. Пенсионер. Что ты ему сейчас сделаешь? Морду набьешь? Он едва ходит. Помрет, чего доброго.

— Едва ходит, но руки распускает.

Ярость новой волной прокатывается по телу, я едва могу это контролировать. В голове не укладывается сама возможность происходящего. Я понимаю только, что должен это прекратить любым способом. Что она больше не должна бояться никого и никогда.

— Какие у тебя глаза бешеные. Захар, слушай, Захар. - Соня специально повторяет мое имя снова и снова, видимо, догадалась уже, как мне нравится ее голос, а когда она ещё и по имени меня зовет, так это какой-то особый вид удовольствия. Пользуется запрещёнкой. - Ты не должен закапывать свою карьеру из-за него. Ну послушай только, у нас с тобой прошлое, они его выкрутят и заявление на тебя напишут. Что тогда? У тебя рецидив будет, вот что. Ты его как увидишь, у тебя самого рука не поднимется. Старый больной хрен.

В моей памяти он достаточно молодой и крепкий мужчина, я видел его в школе ещё. С тех пор прошло больше пятнадцати лет.

— Да блядь.… - тру лоб и смотрю на Соню. Выражение ее лица несколько остужает, и я отдаю себе отчет, что нахожусь в каком-то больном, практически маниакальном состоянии. Я действительно жажду крови и расплаты. Слово-то какое - возмездие. Красивое, только бестолковое. Как бы сделать так, чтобы я был как сейчас, а они - на двадцать лет моложе? Я ощущаю что-то вроде отчаяния: - Почему они все состарились к тому времени, как я вырос?! Довели себя до слабости. Чтобы рука не поднялась. Чтобы даже голос было стыдно повысить. А раньше я был слишком слаб, чтобы сделать хоть что-то.

На мгновение я ощущаю на себе всю тяжесть вины и пораженно качаю головой.