Книга Болевой порог, страница 145 – Ольга Вечная

— Нет, я смотрела на дочь.

— Черт, - он больше не улыбается. - Я не хотел.

— Именно, что хотел. Шоу.

— Да. Но дело не в этом, не в шоу.

— Серьёзно, Захар? Тебе всегда нужно было внимание. Быть первым в чем угодно, даже в идиотизме. И если кто-то удивлялся твоему поведению, пусть даже в плохом смысле, тебе надо было непременно сделать так, чтобы он прямо-таки обалдел! Впал в шок. Потерял дар речи. Остался под впечатлением. Тебе нужно все внимание, и ты его получил. Уверена, чаты кипят, все, кто хоть как-то знал тебя и меня, вовлечены в разговор. Ты звезда программы. Поцеловал Зимину!

— Я не подумал, что Лиза расстроится.

— Ты был уверен, что она обрадуется?

Он поджимает губы, и мы смотрим друг на друга. От Морева фонит раздражением с нотками ярости. И я делаю шаг вперед, потому что готова.

Ну давай. Попробуй меня поставить на место. Мои руки сейчас развязаны, поупражняемся?

Костя и Катя чертовски правы: прошло столько лет, а мы продолжаем.

Он высокомерно усмехается и открывает рот.

Захар усмехается ещё раз. Качает головой и снова улыбается, но не добродушно, а как-то зло, невыносимо бесяче. Достает пачку сигарет, мнет ее в руке и убирает обратно в карман.

Я так и стою, скрестив на груди руки. Поджилки, честно говоря, трясутся и ещё как, но мне важно узнать, что будет дальше. Так важно, что я ни за что не прерву этот разговор.

Впиваюсь взглядом в его лицо, словно прикованная невидимыми цепями. И так он мне в этот момент нравится, таким красивым кажется, что я окончательно тону в пучине темных чувств и желаний, убеждаясь, что поехавшая.

— Как ты меня бесишь, Соня, - произносит он в той самой своей манере, родом из детства. Мурашки бегут по коже. - Как ты меня бесишь, ты себе даже не представляешь. И как же сильно мне это нравится. Это ты тоже, сто процентов, не представляешь. Жесть. Соня, - он разводит руками, - жесть какая-то, я, блин, что делаю у дома твоего бывшего мужика? Сколько минут уже караулю тебя? Думаешь, я хоть раз раньше так делал? Черт, - он резким машинальным движением лохматит волосы. - Нездоровая ситуация. Я на крючок попался, но при этом не соскользнуть пытаюсь, а сам изо всех сил держусь за него.

— Ты что хочешь-то сейчас? - сдвигаю брови, разволновавшись, потому что услышала совсем не то, что ожидала.

— Я… должен поставить тебя в известность, Соня, что сообщил Косте с Катей, что, кажется, влюбился в тебя. А сейчас я хочу с тобой помириться.

Он говорит это и не отводит глаза, и оттого, от этой внезапной смелости и откровенности, кажется ещё красивее, чем минутой раньше. Я как-то странно сама усмехаюсь и начинаю нервно поправлять его волосы, будто опасаясь, что кто-то из случайных прохожих увидит, какой он красивый, когда лохматый.

Как будто именно это сейчас важно. Моя неуместная ревность.

Захар не отстраняется, терпит и добавляет:

— Но не знаю, как это сделать. Как с тобой мириться, Соня? Я опять накосячил. У меня нет, блин, светлой стороны, чтобы показать тебе ее. Все какие-то темные. Я ищу, копаюсь-копаюсь в себе, но ничего там нет хорошего.

— Зачем ты так сказал им? - Я сильно сжимаю губы, чтобы скрыть все усиливающееся волнение.

— Потому что это правда.

Ошалев от признания, я, разумеется, делаю единственное, что возможно в такой ситуации: полностью его игнорирую. Вздыхаю и выпаливаю: