Книга Болевой порог, страница 146 – Ольга Вечная

— Мне показалось, что ты опять что-то доказывал классу за мой счет. Ладно, за мой. Черт с ним. Но ещё и за счет моего ребёнка, поэтому ужасно сильно разозлилась. Я не дам в обиду своего ребёнка, она хорошая девочка, - слезы начинают жечь глаза, и я отдаю себе отчет, что прямо сейчас они не о Лизе. Вернее, о Лизе, но лишь наполовину о ней. Но пятьдесят процентов как минимум эти слезы обо мне и о том, что держу в себе столько лет, не выпуская. Стыдясь. Боясь, как огня, что сведут страхи в шутку.

Он дергается.

— Я не буду обижать твоего ребёнка. Извини меня, пожалуйста, я не подумал. Я просто не подумал.

Я была готова к чему угодно, но только не к извинениям. Растерявшись окончательно перед его капитуляцией, произношу:

— Лиза мечтает, чтобы мы со Степой помирились и поженились. - Едва произнеся это, тут же пугаюсь: не воспримет ли Три Моря желание моей дочери за мое собственное? Что если Захар решит в тридцать лет вдруг для разнообразия стать благородным и уйдет в сторону ради счастья моего ребёнка? Мгновенно очень сильно запаниковав (сильнее даже, чем ожидала), я хватаю его за рукав.

— Ясно, - говорит он. - Я понимаю.

Да нет же!

— Она пока не понимает, что это невозможно. Захар, она маленькая - многого пока не понимает и видит угрозу не в тебе конкретно, а в изменении устойчивого образа жизни.

Он моргает, осмысливая.

— Я не собираюсь ухудшать ваш образ жизни. Я бы старался его улучшить, - он неловко пожимает плечами, словно это слишком мило для его стиля. Это правда, чересчур, но оттого он кажется ещё прекраснее. И я второй рукой хватаю его за другой рукав.

— Я знаю, - вдруг произношу с жаром. - Но Лизу надо готовить к таким новостям. Если ты хочешь большего со мной, то ее нужно готовить. Я бы могла… не знаю, начать. Если ты хочешь.

— Ещё есть шанс спасти ситуацию?

— В зависимости от того, чего мы собираемся добиться. Ты рассказал о нас Косте и Кате, это было точно зря.

— Мне не понравилось, как они на тебя смотрели. Ты так прекрасна, это было незаслуженно.

— Пожинай плоды, - усмехаюсь, отметив про себя комплимент.

— Не нравятся мне эти плоды. Я все исправлю.

— Мне плевать. Честно, мне давно плевать на прошлое и на мнение этих людей. Вокруг столько людей, Захар! Ну считают некоторые меня тряпкой, ну не смогла я себя отстоять в то время, да плевать! Да мне-то что! Давай подумаем о будущем.

Захар кивает и, оглядевшись, для начала приглашает сесть в машину. И я, также для начала, принимаю приглашение, а то мы начинаем кричать прямо на улице.

Пока пристегиваюсь, режусь о мысль: он не может любить меня.

Это просто невозможно, потому что противоестественно. Как можно любить того, кого считаешь жалким? Пусть у нас бешеная химия - окей, я это признаю. От одной мысли, как он на мне двигается - плавно и быстро, как прикасается к моему животу своим, как проникает в меня и стонет при этом, - у меня такой жар под кожей, что дыхание перехватывает.

И я не могу игнорировать, что именно с ним был лучший секс в моей жизни. Горячий, как кострище, и бесконечно сладко изматывающий. И я даже думаю, что это тот самый секс, который, наверное, бывает несколько раз в жизни с особенным человеком и помнится до гроба. Когда люди не могут быть вместе, совсем не могут, но так трахаются, что душа, сердце в клочья. Когда не стараешься, а берешь и отдаешь. И дрожь, дрожь по телу. Наверное, в том числе от понимания, что больше такого не случится.