Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 105 – Мария Метлицкая

Нина ничего не выбрасывала.

Увидев гору старых вещей, Лиза схватилась за голову.

— Хранила! – ужаснулась она. – А божилась, что выкинула!

Сколько же хлама было на антресолях! Поломанные игрушки, школьные платья – от первого до последнего класса, коробка с побитой посудой, дырявые кастрюли, Лизины тетради… Скупость, нищета? Да кто знает. Но от вида старья Лизу едва не вырвало…

Сияли окна, сверкали люстры, пахли свежестью занавески. Даже прикроватные коврики поменяли цвет.

«Еще бы паркет натереть», – думала Лиза.

Полечка всегда вызывала паркетчика, и в квартире несколько дней вкусно пахло мастикой. Лиза любила этот запах, а Ритка ненавидела и устраивала скандал.

И тетка паркетчика не жаловала: лишний расход. Зато какие красивые после него были полы! Масляные, блестящие, как каток… Лиза плыла по ним в мягких тапочках, закрывая глаза и блаженно фантазируя. Будто играет музыка, медленно падают снежинки, пахнет снегом, а она скользит и скользит по гладкому льду: в белых фигурных коньках и блестящем – как у настоящих фигуристок! – костюме…

Но коньков – ни фигурных, ни простых, а уж тем более белых – у нее не было. Впрочем, как и костюма. И на каток она не ходила: в обычном платье стыдно, а в спортивных штанах еще стыднее.

А вот у Ритки коньки были: настоящие фигурки (правда, не белые, а коричневые) и короткое вязаное платье – Полечка связала, вместе с кокетливым беретиком в цвет. Только каток Ритка не жаловала, потому что каталась плохо. Вечно падала, ревела и скандальничала.

Так и висели фигурные коньки без дела: на крепких белых шнурках, в коридоре на гвозде.

Лиза с завистью смотрела на них:

— Мне бы такие!

Но даже если б она осмелела и попросила у Ритки коньки, ничего бы не вышло. Нога у Ритки была маленькая, на два размера меньше Лизиной. Да и в вязаное платье не влезть – куда ей Риткины вещи. Лиза на голову выше Ритки: высокая, ширококостная, руки-ноги крупные. Ритка же – мелкотня, метр с кепкой.

Риткины коньки валялись в куче хлама.

Лиза посмотрела на них и вздохнула – вот она, мечта детства. Еще одна, которая завтра окажется на помойке.

В общем, ни ленивицей, ни иждивенкой Мария не стала. Трудилась изо всех сил, и вечно не успевающая следить за хозяйством Лиза была ей благодарна. Да и встречались они нечасто – только по вечерам, и то накоротко. Вопросами Мария не досаждала, глаза не мозолила.

«Все не так страшно», – повторяла Лиза.

Елена Николаевна Лизу ревновала к нежданной гостье, а саму гостью осуждала.

— Как это так? Бросить дочь, не вспоминать о ней, а на старости лет явиться? А для чего? Разумеется, чтобы за ней ухаживали, следили за здоровьем… Ну да, дочка – врач! И что – такая «мать» имеет к этому отношение?

Лиза вяло возражала, пыталась оправдать поступок Марии, но в душе была с ней согласна.

Теперь в гости к Лизе Елена Николаевна не приходила, отказывалась. Не скрывала, что из-за Марии.

— Не обессудь, но мне неприятно смотреть на эту женщину, – резко отвечала она. – Лучше вы ко мне. Ты и Анюта, в смысле…

Анюта с новым членом семьи тоже в итоге смирилась.

Жила бабушка Маша в своей комнате, вернее – в бывшей соседской, и Анюту не доставала. Новая бабушка оказалась невредной.

А еще с ее приездом отменилась пятидневка. Бабушка забирала Анюту из сада рано – раньше всех. Это было событием: мама всегда опаздывала, и уставшие воспитатели срывали на ней все зло.