Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
— Он не твоего поля ягода. Не нужен он тебе, не твой человек. Такой однажды предаст и не оглянется, вспомнишь мои слова. И свою злость, даже ненависть: за тот небрежный прием, несказанные, но такие ожидаемые слова, за нескрываемые равнодушие и холодность… Ничто Марию не оправдывает, ничто! Ни болезнь обожаемого Ленечки, ни внезапность Лизиного приезда. Она не нужна матери, никогда не была нужна. Ни тогда – в детстве, ни потом – в юности. Ей нужен был только Ленечка, «свет клином» и «рай в шалаше», безумная страсть – какая-то отчаянная, стыдная, неприличная! Променять ребенка на мужика!.. Ну да, есть такие. Но как-то все это – неправильно, что ли… А если бы такое случилось с Дымчиком и с ней? Поехала бы она за ним следом? А если бы уже была Анечка? Взяла бы ее? Туда, где снег по крыши и гнилая картошка? Туда, где та еще публичка и все остальное тоже то еще? За Дымчиком – точно бы рванула, он без нее бы не выжил. А дочка? Оставила бы ее здесь, в Москве, или потащила бы с собой? С кем бы оставила? Ну, например, с теть Полей, если бы Полечка была жива… А если бы нет? Дымчик и Анюта – кого она бы выбрала? — Не хочу! – зашептала она. – Не хочу я выбирать! И мне не придется… Как хорошо, что мне не придется! Какая же я счастливая… Лиза тряхнула головой, пытаясь избавиться от непрошеных мучительных мыслей, налила себе чаю – и тут же забыла об этом. Чуть позже она вылила остывший чай в раковину – и достала из шкафа когда-то недопитую Дымчиком водку. Плеснула в ту же чашку и выпила. Обожгло жаром, разлилось внутри теплотой. Слезы стояли в горле – в сердце нарыв, который не рассосался. А она, если говорить прямо, и не хотела, чтобы он рассасывался. Холила свои обиды, лелеяла, как любимый цветок, удобряла. Вместо того чтобы… Просто понять и простить. Или хотя бы только простить. Сколько же можно? Но нет – она же не такая! Она не отпустит. Будет страдать, но расковыривать свою рану не перестанет – такая натура. Лиза уронила голову на руки и беззвучно заплакала. Даже сейчас она думала о дочери – не разбудить бы и не напугать. — Простишь, Лиз, – сказал ей однажды Дымчик. – Когда-нибудь простишь. Лучше бы раньше, но – ты не такая… Эх, Лизка… * * * Она ее не узнала. Смотрела на старуху, стоящую на пороге, и не узнавала. Грузная, сгорбленная, в мешковатом потрепанном пальто, по-деревенски завязанном темном платке, из-под которого выбилась седая прядь, – не узнавала. «Глаза, – испуганно мелькнуло у Лизы. – Глаза!» Когда-то яркие, горящие, теперь – блеклые. Неживые. У ног, обутых в разбитые мужские сапоги, стоял заштопанный рюкзак и потертый фибровый чемодан. Вот и все, что нажила Мария за долгую жизнь. Анюта испуганно жалась к матери. — Проходи, – тихо сказала ошарашенная Лиза. Мать закивала, подхватила свои вещи и наконец зашла в коридор. — Упарилась, – жалко улыбнулась она. – У нас-то уже зима, а у вас тепло. Лиза кивнула: — Ну да, еще лето … Мария сняла тяжелое пальто, сбросила сапоги, скинула на плечи платок и пробормотала, что тапочки не нужны: у нее свои, вот здесь, в мешочке. — Сейчас-сейчас, Лизонька! Сейчас найду и обуюсь! В коридоре остро запахло потом и прелой обувью. — Оставь, – испугалась Лиза. – Потом найдешь. Вот тапки, надевай. Ты, наверное, хочешь с дороги умыться? |