Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 106 – Мария Метлицкая

Из сада шли медленно – как говорила бабушка, «с чувством, толком и расстановкой», заходя по дороге в магазины и отдыхая на лавочках. Аня видела, что идти бабушке тяжело: во-первых, она старенькая, а во-вторых, с больными ногами.

Ноги и вправду были ужасными – толстыми, опухшими, в веревках синих выпуклых вен: бабушка «потеряла их в командировке». Еще бабушка называла вещи по-своему, незнакомо. Ну, например, городские булочки за семь копеек – те, что с хрустящим зажаренным гребешком, – бабушка называла «французскими».

Анюта смеялась:

— Ба! Ну какие они французские? Они что, из Франции?

— Из Франции, – строго отвечала бабушка. – Не в том смысле, что их привозят из Франции. А в том, что их своровали.

— Как своровали? – пугалась Аня. – Своровали и привезли?

— Да нет! – раздражалась бабушка. – Конечно, нет! Аня, какая же ты бестолковая!

— Это ты бестолковая, – обижалась внучка. – Не можешь объяснить, вот и злишься!

И, вырвав свою руку из бабушкиной, гордо шагала вперед.

Но мирились они быстро: как только на горизонте появлялся киоск с мороженым. Но мороженое покупалось только в теплую погоду – и, как Анюта ни уговаривала, как ни просила, как ни объясняла – что «мама покупала всегда, даже в морозы, потому что это закалка!», бабушка не соглашалась.

«Упрямая как ослиха, – думала Аня. – Гулять с ней нормально, но не так, как с мамой. И сравнивать нечего».

Конфеты покупали по сто грамм. Сто грамм «Мишек», сто грамм «Трюфелей», сто грамм «Грильяжа».

— Всего понемножку, – говорила бабушка. – Зато разных и хороших, настоящих. Конфет, а не насмешку. Можно взять килограмм «Ласточки», но разве это конфеты?

Анюта пожимала плечом:

— Конечно, конфеты, а что же еще? И очень даже вкусные!

— Приучайся к хорошему, – говорила Мария. – Развивай вкус.

Еще бабушка тоже любила кофе. Кажется, даже больше мамы.

— Никак не могу напиться, – оправдывалась она, наливая вторую чашку. – Смакую!

В кофе бабушка наливала сливки, а не молоко.

— Старые, давно позабытые привычки, – грустно вздыхала она.

А потом хлопала рукой по табуретке:

— Ну? Пристраивайся! Составь мне компанию!

Анюта только этого и ждала. И бабушка варила ей кофе – персонально! Конечно, куда слабей, чем себе. А сливок наливала побольше: густых, кремового цвета, сладко пахнувших. И две ложечки сахара. Именно ложечки, потому что они были маленькие, кофейные, привезенные бабушкой из командировки.

— Мое наследство, – вздыхала она. – Серебряные. Потом будут твои.

Готовить бабушка не очень любила, но старалась. Сложные блюда у нее и вовсе не получались, а вот простые, незатейливые, как говорила она, – пожалуйста!

Жареная картошка, блины, тушеная капуста, запеченная курочка…

— Без изысков, – говорила бабушка. – Без изысков полезнее.

Аню вполне устраивало «без изысков», особенно картошка и блины, а уж если блины со сметаной и вареньем!..

К маминому дню рождения бабушка решила испечь «Наполеон».

Мучилась, чертыхалась, хлопала дверью духовки, а в результате все выкинула: не получилось.

Расстроилась, выкурила подряд две папиросы, а потом взбодрилась:

— И зачем нам печь, а, Анют? У нас за углом прекрасная булочная, а в десяти минутах замечательная кондитерская! Пусть пекут пекари и кондитеры, а мы… – Бабушка задумалась и вздохнула: – А мы лучше сходим в библиотеку. Или погуляем. Пройдемся по бульварам – до монастыря или цирка.