Книга Московский вальс, страница 71 – Мария Метлицкая

С Матеем попрощалась торопливо, пробормотав дежурное «спасибо» и «до встречи» и, подхватив свои вещи («Нет-нет, не стоит, дальше я сама!»), вбежала в знакомый вестибюль.

Почему-то оглянулась. Матей стоял под дождем и расплачивался с таксистом. Вид у него был расстроенный и растерянный.

Нехорошо она с ним. Алена вспомнила и про одолженные деньги, и про внимание, и про заботу… Очень нехорошо.

Но через минуту вошла в лифт, нажала кнопку и даже думать забыла о своем попутчике. От нетерпения ногами притоптывала. Вот ведь дурочка!

Маринка была дома. Ура! Обнялись, расцеловались, Алена раскрыла чемодан, чтобы достать подарки.

Маринка заахала, восхищаясь бельем и косметикой. Кинулась перебирать подарки, крутиться у зеркала, и Алена с нетерпением ждала, когда подруга успокоится, намеряется и они начнут разговаривать.

Потом пили чай, и Алена махнула рукой:

— Обо мне нечего и говорить: ничего нового и ничего интересного. А, нет, – словно вспомнила она. – Почти весь месяц Матей рядом был, представляешь? Нет, ничего такого! Даже намека. И вообще он Данке понравился. А мы просто гуляли, ходили в кино, в оперу, пили кофе, пару раз он был у нас дома. Да ладно тебе! Какой ухажер? На правах друга, товарища и сокурсника, честное слово! Согласна, он симпатичный. И милый, и галантный. Только… Маринка, ну ты же все знаешь! Кстати, ты что-то слышала?.. А может, видела?..

Марина внимательно посмотрела на подругу.

— Жаль. Я думала, что-то изменится. Что до тебя дойдет. Но вижу, что нет. Поэтому жаль. Так с чего начинать? С моей поездки или с этого твоего Левы?

Оценив красноречивый взгляд, Марина вздохнула.

— Здесь он. Появился. Нет, к нам не заходил, извини. Видела его в вестибюле, – кивнул так, между прочим. Правда, потом крикнул вслед, типа, когда там уже соседка твоя появится… Прости, но я сделала вид, что не слышу. Мог бы и подойти, спросить по-человечески. Или я не права?

Алена обескураженно молчала.

— Чего, обиделась? Ну-ну, – усмехнулась Марина. – Тут говорят, Царев при деньгах: поил дружков в ресторане, хвастал, что бабок срубил. А сам нервный, вздрюченный, глаза безумные. Не знаю, Ален… Вернее, знаю – не кончится добром вся его темная деятельность. Гавриловна сказала, кто-то им очень интересовался, даже не менты, а кто поважнее. Не в форме, в костюмах черных! Вряд ли врет, тема-то серьезная. Спрашивали, что да как, часто ли в общаге болтается. С кем общается, в какие комнаты ходит… Пустой или со шмотом. И про девушку его спрашивали.

Марина замолчала и уставилась на Алену.

— Ты меня слышишь вообще? Про девушку спрашивали! С кем он встречается, ну и так далее.

— И что? – мертвым голосом спросила Алена.

Марина пожала плечами:

— А ничто! Гавриловна сказала, что про тебя она ни слова. Дескать, не знаю, не видела, бабы за ним бегают, а вот про девушку понятия не имею. Но тут я уже не уверена, что Гавриловна не брешет, – задумчиво сказала Марина. – Совсем не уверена… Она шкура продажная, если что – и своих заложит. Хитрая стерва. Вроде, и в хороших отношениях, а сдаст как пить дать. Ты это понимаешь? И слава богу, что у тебя с ним кое-как! А если бы все было по-серьезному? Если бы именно то, что имели в виду те, в черных костюмах?

— У нас все серьезно, – хрипло ответила Алена. – Мы любим друг друга.