Онлайн книга «Московский вальс»
|
Она бросилась в автомат, но к телефону никто не подошел… — Можно отложить до завтра? – вернувшись, спросила Алена. – До завтра я постараюсь достать. Договорились. Завтра, до двух часов, браслет и львиная голова будут ждать незадачливую покупательницу. Алена выскочила на улицу – и только потом вспомнила про свои сумки с подарками и побежала назад. Через полчаса она была дома и весь день без конца набирала номер Матея. Трубку он взял только к вечеру. — Одолжить до Москвы? Да разумеется! Говори сколько. Договорились на завтра, в двенадцать, у входа в торговый центр. «Ну все, решилось». Алена выдохнула, плюхнулась в кресло и посмотрела на свои руки. Руки дрожали, но Алена была очень, очень собой довольна. Левке точно понравится, она его знает! И как хорошо, что не было банальной буквы L – ничего интересного, а вот голова льва, да еще такого симпатичного! На вокзале Алене стало стыдно, что совсем нет слез. Совсем. Одна только радость, ликование и счастье, что скоро, совсем скоро она будет в Москве. Выйдет на знакомый перрон, и через час, даже меньше, окажется у здания родной общаги. Влетит туда – нет, взлетит! – поздоровается с вахтершей, а если это будет Гавриловна, даже обнимется, она уже почти родной человек. Взбежит по лестнице – и вот ее комната, их комната, их с Маринкой! Как же она по ней соскучилась! Она толкнет дверь, а Маринка будет, как обычно, сидеть на широченном подоконнике, красить ногти и глядеть в окно: что там на улице? «Деревенская привычка», – посмеется Маринка. А за окном будут шелестеть высоченные тополя, проезжать машины, будет торопиться народ – они всегда здесь торопятся. Будет как обычно, но все это – и тополя, и аптека напротив, и маленькая уютная булочная, где они покупают любимые бублики, вкуснее которых нет, и проходящие мимо люди, – все будет привычным и милым. И их комната с двумя кроватями, столом и кособоким шкафом, и дурацкая розовая герань на окне, подаренная Гавриловной («От мух, девки, лучше средства нет!»). И обертки от конфет, разбросанные по столу, и чашка от кофе, и кофточки с юбками на спинке стула, и босоножки, небрежно брошенные у двери… Все будет родным, и сердце защемит: неужели это когда-нибудь кончится? Неужели когда-то этого не будет? Ни этой улицы, ни тополей под окном, ни Маринки на подоконнике? Не будет всей этой жизни, в которой она так счастлива и так несчастна? А пока… Мама и Данка плакали, и папа был ими недоволен. С осуждением покачивал он головой, поглядывая вокруг: еще не хватало, чтобы эту плачущую компанию заметил кто-то из знакомых! Не на фронт ведь дочь провожают, а в столицу самого лучшего и справедливого государства на свете – Советского Союза! И чего ревут, дурехи? Сколько дочке осталось – всего-то год! И вернется их старшая с красным дипломом, да еще и такого вуза! И снова все будут рядом и вместе, только Алона будет работать в прекрасном месте и за приличные деньги, так как диплом советского вуза ценится везде. Алена прятала глаза. Не то что слезы – какие там слезы! – она еле-еле скрывала дурацкую улыбку, которая так и норовила осветить лицо. Скоро подошел Матей, и слава богу, мама и Данка переключили внимание на него. Кажется, Данке он нравился. Или показалось? А почему, собственно, нет? Парень высокий, ладный, симпатичный. Одет аккуратно, лицо мужественное, глаза большие, волосы темные, а очки придают интеллигентности. Впрочем, ее сестрица кокетничает со всеми подряд, даже со шкафом, как грустно шутила мама. А так-то Матей отличная партия, кто же спорит! |