Книга Пепел. Каждую ночь на коленях, страница 35 – Ирина Савицкая

— Но мы едем сегодня, — сказала Вера.

— Сегодня, — кивнул Савва. — Поэтому он и не спрятался. Потому что не знает, что время уже вышло.

— Успеем? — спросила Вера, и её собственный голос показался ей чужим — спокойным, холодным, как у человека, который уже принял решение и не собирается его менять.

— Если поедем сейчас, на скорости 180, — ответил Савва, уже закрывая сейф и проверяя, защёлкнулся ли замок. — Ты со мной?

Вера не раздумывала ни секунды, и в этом не было ни подвига, ни жертвенности, только простое, холодное понимание того, что дороги назад нет и что она давно уже сделала свой выбор, просто боялась в этом признаться.

— Всегда, — сказала она.

Они выбежали из кабинета, и Вера, спускаясь по лестнице следом за Саввой, чувствовала, как ключ-карта в её кармане нагревается от тепла её тела, как острый металлический угол впивается в бедро, напоминая о том, что теперь у неё есть не только право смотреть, но и право выбирать. В машине их ждал Глеб, и Вадика снова не было, и Вера подумала, что это, наверное, к лучшему, потому что Вадик с его мокрыми ладонями и масляными глазами был плохой приметой, от которой нужно избавляться, как от порченой монеты.

— В аэропорт, — сказал Савва, садясь на заднее сиденье рядом с Верой, и Глеб, не задавая вопросов, нажал на газ.

Мотор взревел, и машина вылетела на трассу, и Вера вцепилась в ремень безопасности побелевшими пальцами, хотя никогда не боялась скорости. Сердце колотилось так, что она чувствовала его вкус во рту — солёный, медный, как кровь после поцелуя.

«Это началось», — поняла она, глядя, как за окном мелькают деревья, столбы, встречные машины, и все они сливаются в одну сплошную линию, за которой не видно ни начала, ни конца. «Война. Настоящая. И я в ней — не жертва. Я — солдат».

Она сжала в кармане ключ-карту, и металл, уже нагретый её пальцами, казалось, пульсировал в такт её сердцу.

— Савва, — крикнула она сквозь шум мотора и свист ветра, потому что боковое стекло было приоткрыто, и Глеб явно не собирался его закрывать. — Что мы сделаем с ним, когда догоним?

— Не мы, — ответил он, и его голос был глухим, как удар по бетону. — Я. Ты будешь смотреть и помнить. Потому что после этого возврата не будет. Ни для меня. Ни для тебя.

— Я не боюсь, — сказала она, и это была правда, потому что страх кончился там, в гараже, когда её тело предало её в первый раз, и с тех пор ей было нечего терять.

— Знаю, — сказал Савва, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у Веры перехватило дыхание — не угроза, не нежность, а что-то третье, для чего в её языке не было названия. — Ты никогда не боялась. Ты просто ждала, когда я это замечу.

Машина влетела на трассу, и Глеб выжал газ до упора, и деревья за окном превратились в серо-зелёную полосу, в конце которой уже не было горизонта, только бесконечность. Вера смотрела в боковое зеркало на удаляющийся город, на шпили, на крыши, на дым из труб, и вдруг поняла одну простую, страшную, освобождающую вещь.

Она уже не хотела, чтобы этот день закончился. Потому что сегодня был первый день её настоящей жизни — той, которую она не выбирала, но которая выбрала её. Там, за горизонтом, ждал враг, и она не знала, убьют его или помилуют, и какая цена будет за это заплачена. Но за рулём сидел союзник, который не предаст, потому что предавать ему уже некого, а рядом — мужчина, который научил её, что боль и наслаждение — это две стороны одной монеты, и если смотреть на монету под правильным углом, то ребра не видно, только орёл или решка.