Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 70 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Конечно же, это было вопросом времени, к середине июня они с Весной уже встречались, а жила она у него, кажется, вот с той самой секунды, как они вернулись домой после майских шашлыков.

Сам Черт говорил, что она зашла, они занимались сексом десять часов без перерыва, и больше Весна уже не ушла.

Мы выбирались в соседние города. Мы проводили кучу времени вместе. Мы были, кажется, впервые за долгое время по-настоящему счастливы.

А потом, в конце июня, умерли Света и Дима. По-дурацки. Просто по-идиотски, если честно. Такая штука случается. Случалась со многими, на самом деле. Но Дима чинил машину, а Света… Ну. Она, как всегда, была рядом. Она вообще всегда была рядом. Рядом по жизни. Рядом и умерла. Они просто задохнулись. Отравились выхлопами. Работал двигатель и… Я до сих пор не понимаю технических деталей, сколько бы Черт ни пытался мне объяснить, потому что некоторые правды – они слишком страшные, чтобы уложить их в голове. Это было так нелепо, неосторожно и нелогично. Так… Так непохоже на всегда осторожного Диму. На такую внимательную Свету.

Их нашла Весна, приехала проверить, куда они пропали, – мы должны были собраться тем дурацким утром. Поехать на их машине – той самой, на пляж с ночевкой. А поехали в итоге на кладбище. Не на их машине. И только через день.

Весна рыдала Черту в трубку, потом мне в трубку, Ваньке и Даше тоже. Самое страшное, говорила она, в том, что они улыбались. Когда Весна их нашла, они улыбались. Будто все самое хорошее – оно с ними уже случилось. В это было невозможно поверить, мы будто выбрали в это не верить. Будто в нашем универсуме Света и Дима остались живы, будто мы не были на похоронах, естественно, они и в смерти остались рядом, в соседних могилах, будто ничего этого не было, и если мы будем звонить достаточно настойчиво – они возьмут трубку непременно. Мы будто просто решили дать им немного времени для себя.

Может быть, Дима соберет наконец всю храбрость в кулак и сделает Свете предложение. Или она, психанув, это на нее похоже, перехватит инициативу и сделает его сама.

Все продолжалось. Будто только вращение этой карусели стало еще и еще быстрее, дни сменяли друг друга, были долгими, мы рано вставали и поздно ложились, тогда казалось чертовски важным – успеть как можно больше, посмотреть как можно более широко раскрытыми глазами, прожить как можно ярче. Мы продолжали нестись вперед, потому что как-то иначе было просто невозможно. Даже представить.

Пока однажды Ваня не пропустил сплав на байдарках. В целом Ваня всегда опаздывал везде. На целую жизнь. Это было в его духе, и мы думали, что на лето нам достаточно катастроф, поэтому никто не заподозрил ничего ужасного. Мы звонили ему около часа, пока Весна не расхохоталась и не сказала: «Ну спит, по-любому! Последний раз в сети был в шесть утра, нормальные люди в это время уже на утреннюю пробежку встают, пусть поспит». И тогда на байдарках мы отправились без него.

Вот только когда мы вернулись, Ваня все еще не отвечал на звонки.

Тогда мы поехали к нему. Я помню, как Черт высадил дверь. Помню, что в квартире странно пахло, было лето, и этот запах, как мне тогда казалось, впитался прямо в мою кожу, я после долго, очень долго стояла под душем в надежде, что это пройдет. Но я уже тогда понимала, что это останется со мной навсегда. Что запах въелся. Что я теперь не смогу от этого избавиться, даже если очень сильно захочу.