Онлайн книга «Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров»
|
Весна улыбается. Впервые за все время нашего знакомства мне не по себе. Зубы у нее становятся мелкие-мелкие, как у хищного зверька. Или они всегда такие были? …И в гостиной при свечах… он танцевал как бог… Но зато менялся на глазах… только вспомнит шум дорог… И тогда я поворачиваюсь к ней, сжимаю зубы, перед нами только жаркий полуденный свет, Черта хоронили утром, и мы возвращаемся с кладбища, а у меня есть ощущение, что мы ездим кругами, мне хочется на нее броситься, но вместо этого я вдавливаю педаль газа глубже в пол. Весна продолжает говорить, я не узнаю ее равнодушный тон, я вообще не узнаю ее в эту секунду. Она на себя не похожа. Что я вообще о ней знаю? И я хочу спросить у нее: да кто ты вообще такая, откуда ты, черт тебя побери, взялась. Но она меня будто слышит. Она все знает. «Знаешь, есть статистика, понятия не имею, насколько она приближена к реальности. Только вот мне кажется, она работает наилучшим образом. Но говорят, что самый большой процент самоубийств приходится на май. А знаешь почему? Все эти разговоры про осеннюю депрессию очень… Депрессивны, не находишь? Они прямо-таки высасывают силы. То ли дело весна. То ли дело май. Когда все так сильно. Все так изобильно. Когда человечек действительно может найти в себе силы довести задуманное до конца. Самый высокий процент приходится на весну, потому что тогда у вас, дурачков, есть на это силы. И как же это смешно, как же это нелепо, вас всех всего лишь нужно было немножечко подтолкнуть, одно слово, крошечное действие, чтобы вы стали для себя по-настоящему… Опасны? Смертельно опасны». Весна хохочет, и в зеркале заднего вида я вижу что-то жуткое, что-то чужеродное. Противоестественное. Мне хочется остановиться, хочется выйти. Бежать. Бежать подальше от этого чудовища. Она хватает меня за руку, все еще хохочет, и от нее пахнет, как пахло в квартире Вани. И цветами. Густым майским цветением. «Теперь ты понимаешь, что я такое?» …Один бродяга нам сказал… Что он отправился в рай… Столкновение я скорее предугадываю из контекста нашего разговора, чем реально ощущаю. А потом все становится черным. * * * Та авария стоила мне глаза, возможности говорить и остатка жизни в инвалидной коляске. Мне повезло, говорили врачи, что я осталась жива. Вот только везучей я себя почему-то не чувствовала. Живой тоже. А в машине со мной никого не было. И на фото Весны с нами не было. Не сохранилось переписок и чатов. Никого не было. Она просто исчезла, осталась моей одержимостью, самым худшим кошмаром. Меня жалели. Все думали, что, потеряв за лето всех друзей, я окончательно выжила из ума. Возможно, в чем-то они даже были правы. Вот только я не чувствовала себя выжившей. Неважно – из ума. Или вообще. Мне не хотелось есть. Не хотелось пить. Я не то чтобы ощущала себя в пространстве. Наступила следующая весна. А потом еще одна. И на третий год, когда сестра толкала мою коляску по парку – «прогулки тебе полезны», – я увидела компанию. И я увидела ее. В белом сарафане, успевшую загореть под купальник. Она ничуть не изменилась, все те же выгоревшие волосы, тот же заразительный смех. Самая красивая девочка. Мне хотелось закричать. Мне до сих пор хочется кричать. Но право голоса я утратила еще тогда, когда мы с ней неслись по раскаленному асфальту, а знакомый с детства голос все повторял: «Ты летящий вдаль, вдаль ангел. Но ад стал союзником рая в ту ночь против тебя одного. Ты – летящий вдаль беспечный ангел». Эта песня еще долго преследовала меня повсюду. Мне хотелось уползти, забиться куда-то. У меня не было и такой возможности. Это право я тоже утратила. |