Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 146 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Он пришел не один, его сопровождали пятеро рослых матерых гридней. Я наблюдала за ними через приоткрытую дверь, безотчетно теребя черную прядь волос.

Князь Ратибор облачился в простую одежу и дорогое оружие с собой не взял. Хотел сойти за обычного воина, смекнула я и закатила глаза. А то у него на лбу не было написано, что он князь.

Темные волосы князя шевелил ветер, глаза его, серые, как омытые водою речные голыши, глядели зорко.

Я не стала дожидаться, пока незваные гости постучат, толкнула дверь и ступила за порог. Князь замер, его спутники ощутимо напряглись, их заскорузлые руки тотчас нащупали рукояти мечей.

— Утро доброе. – Я плотнее запахнула шерстяную накидку поверх длинного льняного платья. Несмотря на то что уже наступила весна, зимний холод еще не разжал когти. – Что привело вас в такую рань, гости дорогие?

Я знала, в моем голосе чувствовалась насмешка, но ничего не могла с собой поделать. Люди редко вызывали у меня приязнь. В особенности высокомерные князья, полагавшие, что вправе распоряжаться и государством, и всеми, кто в нем обитал.

Князь не сводил с меня презрительного взгляда.

— Ведьма, – холодно произнес он. – У нас к тебе дело. Если выполнишь все, что от тебя требуется, мы тебя не убьем. Тебе будет и дальше позволено жить в этом лесу и заниматься… – Он замялся. – Тем, чем ты здесь занимаешься. Колдовать, изводить добрый люд, порчу насылать.

Я фыркнула и изогнула бровь.

— Вестимо, ибо именно этим и занимаются ведьмы. – Мои губы скривились в презрительной усмешке. – Любопытно, все князья столь же мудры и великодушны, как ты, Ратибор?

Князь втянул в себя воздух. Взгляды гридней сделались смертоносными.

Не выдержав, я расхохоталась.

— Что, княже, если ты не облачился в дорогие одежи, думал, я тебя не признаю? Я, может, и живу в лесу, но не дремучая и знаю побольше иных горожан.

Ратибор скрежетнул зубами.

— Если поведаешь кому-нибудь о том, что к тебе приходил князь, проведешь остаток своей жалкой жизни в темнице.

— В жизни не слышала столько добрых слов, – едко усмехнулась я, с трудом подавив желание впиться зубами ему в глотку.

— Как с князем говоришь! – ощетинился один из гридней, рослый белобрысый детина с почти прозрачными голубыми глазами.

Я скрестила руки на груди и сдвинула брови.

— Иначе себя вести не научена. – Я хмыкнула. – Я ведь ведьма, что губит добрых людей.

— Будешь хамить, заплатишь головой, – прошипел он.

Я прожгла его презрительным взглядом.

— А вот и не заплачу. Беда у вас, видно, серьезная стряслась, раз князь самолично к ведьме пожаловал. И моя голова на плечах вам сейчас куда важнее расплаты, которой ты грозишься, ратник.

Он стиснул зубы, но промолчал. Я невольно поежилась. Проклятый утренний холод пробирал до костей.

Я махнула рукой.

— В дом идемте. Разговор у нас, видно, будет не из коротких. А задницу я себе отморозить не хочу.

Князь шагнул вперед: теперь он стоял почти вплотную ко мне, возвышаясь надо мной на целую голову. Напряженный взгляд его темных глаз скользил по моему лицу, точно силясь прочитать меня, разгадать.

— Неудивительно, что у такого дурного существа и язык дурной, – наконец изрек Ратибор.

Я белозубо осклабилась.

— Осторожнее, князь. Как там говорят, с кем по пути, с тем и по нраву. Как бы тебе в моей грязи не замараться.