Книга Помоги мне умереть, страница 173 – Наталия Лирон

И мне было наплевать, что это несправедливо и нечестно по отношению к нему. Это было несправедливо и нечестно по отношению ко всем, даже к маленькому Мишке.

Я уже открыла было рот, но внутри меня гаркнул голос: «Встань и выйди! Быстро! Встала и пошла вон!»

— С-сейчас приду, – я словно робот направилась к двери, – прости заяц, мне… нужно ненадолго.

Он ничего не ответил.

Паллиатив? Сдаться? Дать ему умереть? Вот так? Дрянной мальчишка! Как он может так? Со мной? С нами? С собой, наконец! Чёрта с два! Ты будешь жить! Ты обязан жить!

Меня трясло. Нужно было как-то успокоиться. Мне хотелось ворваться в палату и надавать своему сыну по башке, протрясти как следует и вернуть в него здоровье. Хватит! Хва-тит уже! Всё!

Я подняла голову к мутному коридорному потолку: «Хва-тит, мать твою! Довольно! Ты же видишь мы не справляемся, видишь?»

На часах было без четверти шесть, его лечащий врач уже ушёл домой, а с дежурным говорить было без толку.

Поднявшись с коридорной скамьи, я вышла через приёмный покой на улицу.

Я написала доктору Снегирь, которая была в курсе всех наших дел:

«Здравствуйте, могу я с Вами поговорить? Относительно Егора, ненадолго?»

И она тут же перезвонила.

— Да, Марина, что вы хотели?

— Егор выживет? – Вопрос стрелой влетел в предвечернюю хмарь.

— Гм… – Она задумалась – разве можно на это ответить определённо. – Да, ситуация сложная, очень сложная, но это не значит, что надежда потеряна, резистентность невысокая, но…

— Анна Алексеевна, – мои слова звучали, железным стаккато, – я вас прошу, я вас ОЧЕНЬ прошу, мне не нужны пространные рассуждения, меня не нужно уверять или убеждать, я хочу видеть ситуацию такой, какая она есть, скажите прямо – ЕГОР ВЫЖИВЕТ?

В тишине, провисшей между нами бельевыми верёвками, вдруг стал слышен негромкий смех с дальней скамейки, сиплый лай собаки и шум ветвей.

Я ждала.

— Конечно. – Это прозвучало неожиданно.

— Что? Погодите… – я замерла в недоумении, – вы уверены?

— Конечно, выживет. Не сто процентов, разумеется, но шансы очень хорошие. Молодой крепкий организм и оптимистичный настрой творят чудеса. Так что нужно настроиться и бороться. – Её голос звучал бодро.

Я немного опешила – было неожиданно, радостно и… тяжело. Ведь потерять надежду, отказаться от борьбы – это так упоительно сладко, так успокаивающе. Новая надежда легла камнем в сердце. Монолитным и тяжким.

— Спасибо вам, – я была ей искренне благодарна, – спасибо.

— Всегда пожалуйста, – по голосу было слышно, что она улыбается, – если что-то понадобится, всегда звоните.

— Хорошо. До свидания.

— До свидания.

Отключившись, я ещё немного посидела на скамейке, собираясь с мыслями. Она умная тётка, подробно знает нашу ситуацию, а значит, и знает, что говорит.

А Егор… Он устал и бесится. А кто бы не бесился? Ничего, выдохнет, успокоится. Да и я выдохну, успокоюсь и смогу его переубедить.

Я встала со скамьи и направилась обратно в палату, смутно чувствуя странную неправильность в этом вечере. Что? Что не так? То ли криво висящий в небе ранний месяц? То ли сиплый далёкий лай неизвестного пса, то ли невнятная тяжесть зыбкой надежды, непрошено поселившаяся внутри.

— Мам, а Данька завтра приедет?

— Да, должен завтра.

— Сто лет его не видел, – Егор подтягивает единственное колено к подбородку, – как он вообще? А то мы с ним только переписываемся.