Книга Кровный омут, страница 172 – Наталия Лирон

Я схватилась за его руку, как за спасательный круг:

— Прости меня, прости, прости… я так виновата, так виновата перед Господом, я…

— Ш-ш-ш… – Он легонько погладил меня по плечу. – Господь всегда милосерден к нам, грешным, ты ведь знаешь.

Я закивала:

— Что мне делать, отче?

Он улыбнулся и подал мне руку:

— Давай поднимайся. В покаянии нет ничего плохого, но незачем в ногах валяться, я ж не Господь.

Я чуть огляделась и села рядом с ним на лавку.

— Вот матушка Агафия обрадуется, что ты жива-здорова! – Отец Александр вновь дотронулся до моего плеча. – А то она уж очень печалилась о тебе, не зная, что с тобой случилось. Она сама ходила на станцию, и смотритель ей рассказал, что отправлял одну инокиню первой электричкой в город, дав свою душегрейку. Сначала она порадовалась тому, что ты жива, а потом все скорбели о тебе – не знали, что такого могло случиться, чтобы ты просто сбежала. Да еще и в такой суровый час для обители.

— Я… – Говорить было трудно, но хотелось как-то объяснить, оправдать свой поступок.

Отец Александр остановил меня, подняв руку:

— Не надо, это дело только твое и Господа. Видно, он тебя и призвал для спасения сына. Отец наш небесный уж точно больше нас с тобой знает, так ведь?

Я кивнула:

— Так.

— А что делать? – Он чуть пожал плечами. – Так это зависит от того, что делать тебе хочется.

— Я не знаю, – честно ответила я, – у меня теперь сын… почти шестнадцать ему.

— Это чудо Господне, что живой! – Отец Александр радостно улыбнулся. – Вот и расти его – главная теперь твоя задача. Воцерковленный?

— Н-нет. – Я опустила глаза.

— Ну, ничего, может, как-нибудь и он дойдет до Господа. – Отец Александр улыбнулся.

— Как мне жить дальше? Как избыть эту ненависть? – Я подняла на него измученные глаза. – Не могу… правда, такая ярость, что, кажется, убила бы ее, если бы могла. Даже говорить такое страшно.

— Эх-эх, – он покачал головой, – долгий путь тебе предстоит к прощению, очень долгий, Соня.

— Даже думать о прощении не могу, ведь если бы не она… Как заманили ее в эту секту? Как она поддалась? Куда отец смотрел? Как же так? И где был Господь? Как могло это все произойти с нами? С братом моим, с сестрой, с родным сыном? Федя… за что муж мой погиб? Такая нелепая смерть. Где искать ответы, отец Александр? Как их найти? Как снова постучаться к Богу? Не могу этого всего понять и принять не могу, не знаю, кого прощать и за что. И как самой просить прощения и у кого? Отвернулся от моей семьи Господь. И от меня отошел – пусто внутри.

— Твоя злость тебя и не пускает, – кивнул он, – встала она стеной между тобой и Ним.

— Хорошо бы взять и выбросить ее из души, – я чуть усмехнулась, – да как это сделать?

— Молись, – он развел руками, – я не знаю другого пути.

— Хорошо тебе, отец Александр, – снова усмехнулась я, уже открыто и злобно, – хорошо говорить: «Молись», когда не с тобой это все, а у сына у моего астма и тик на нервной почве. – Я говорила все громче. – Хорошо вам со всепрощающим боженькой, вы – святые! Ты понятия не имеешь, как воняет сгорающая плоть твоей сестры! Ты не опознавал тело жены в казенном морге со следователем! Ты понятия не имеешь!

— Имею. – В его глазах что-то полыхнуло. – Еще как имею! Я убил своих дочерей. Работал на «Скорой», ехал после двух суток работы, вез обеих с дня рождения подруги… Думал, что все держу под контролем, и выключился за рулем.