Книга Убитые девушки, страница 75 – Хизер Критчлоу

— Значит, ты искусная наездница?

«Стоит ли скромничать? – задумывается Лейла. – Почему бы не начать прямо сейчас?»

— Могла бы быть.

— Мне хотелось бы увидеть тебя в седле.

Она смеется:

— Думаю, увидите.

Они слишком пьяны, чтобы садиться за руль. Ресторан вызывает такси, и лишь миг отделяет их от манящего шторма. Его рука на ее колене, запах соли преследует их даже в салоне машины. Он наклоняется вперед и называет водителю адрес отеля в центре города, не спрашивая у нее согласия. «Уж не думает ли он, что я ему должна за обед в ресторане?» – озадачена Лейла. Но искры между ними и алкогольный дурман притупляют обиду, которую она должна была почувствовать. Лейле хочется поехать с ним – этим странным человеком с его разговорами о ее мечтах и непониманием реальности.

«Сожаление оставлю на утро», – думает Лейла.

Они хранят молчание, пока машина мчит их по улицам, освещенным оранжевыми фонарями. Держась за руки, они проходят мимо стойки администратора, стремясь – теперь, когда они так близко к цели, – достичь того, о чем Лейла думала с их первой встречи, после поцелуя под дождем.

К тому моменту как за ними закрывается дверь номера, Лейла тяжело дышит. А когда его губы впиваются в ее, она ощущает вкус бренди и головокружение – такое сильное, что почти теряет способность ориентироваться, и ей приходится прижаться к нему еще сильнее, чтобы окончательно не потеряться. Он кладет Лейлу на огромную мягкую кровать. И она смутно сознает, что огни яркие, а шторы раздвинуты. Но они высоко над городом, а он внимательнее любого из мужчин, с которыми Лейла спала раньше. И она растворяется в нем, испивает до дна и наполняет собой в благодарность, пока между ними не начинает струиться пот и она не превращается в раскрасневшуюся возбужденную распутницу. Уже сидя на нем верхом, Лейла перехватывает свой взгляд в зеркале и поражается самой себе, волнам эмоций и свободы, прокатывающимся по ее телу.

Кэл

Джин открывает ему дверь, и Кэл сразу видит, что она сломлена горем: глаза красные, лицо осунулось. Она смотрит на него с надеждой, будто он способен изменить все к лучшему. И сердце Кэла сжимается. Это его вина.

— Заходите, Кэл, заходите.

Сглотнув, он переступает порог обветшалого коттеджа с облупившимися рамами и разбитыми жизнями.

— Как вы?

Кэл встревожен состоянием Джин. Она потеряна, не может найти чайник в собственном доме; руки мечутся от стола к лицу и обратно. Кэл берет ее за руку, усаживает за стол и сам – хотя и опасается, что это может показаться навязчивым, – начинает готовить чай. Забурлившая в чайнике вода едва не выплескивается, и он немного уменьшает огонь, дает ей покипеть.

— Тэм дома?

— Он пошел приглядеть за животными, – бормочет Джин, теребя обручальное кольцо. – Он скоро вернется… – добавляет еле слышно.

Кэл ставит перед ней чашку с чаем. Обычно она кладет одну ложку сахарного песка, а Кэл добавляет две.

— Джин, выпейте это. Вы неважно выглядите.

Она покорно делает глоток. Похоже, она не способна поддерживать разговор, и Кэл, сев напротив, молча пьет свой чай.

Дверь с шумом распахивается, когда возвращается Тэм. Они слышат, как он стаскивает сапоги на коврике в прихожей. Кэл кричит ему: они на кухне. И Тэм, появившись на пороге, цепляется руками за дверную раму, как будто ему иначе не устоять на ногах.