Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 115 – Диана Фурсова

Потом не поняла, зачем.

Он заплатил за еду.

Его дочь приехала посмотреть место, где работал отец.

Они такие же посетители.

К вечеру на террасе смешались столичные постояльцы, местные семьи и несколько мастеров.

Никто не спрашивал, кому где положено сидеть.

И когда над шестым бассейном появился первый бело-лиловый пар, его заметили не сразу.

Туман поднимался между деревьями тонкими полосами.

Потом ветер подхватил одну.

Она пошла вверх.

Не рассеялась.

Изогнулась в воздухе длинной лентой.

За ней вторая.

Третья.

Кто-то из детей закричал:

— Птицы!

Эстелия посмотрела.

Формы не были настоящими птицами.

Скорее потоками пара, которые на несколько секунд складывались в очертания крыльев и тут же менялись.

Но символ на шестом ключе она вспомнила сразу.

Птица.

Бран тоже.

— Посмотрите, шестой ожил.

Эстелия ничего не ответила.

Она уже шла вниз.

У ограждения остановилась.

На этот раз Рейнар не напомнил о безопасности.

Сам остался рядом.

Шесть источников.

Шесть разных облаков.

Серебристое со звёздами.

Золотое с искрами.

Зелёное.

Синее, хранившее вокруг себя тепло.

Перламутровое, отвечавшее звоном.

И бело-лиловое, которое ветер превращал в крылья.

Седьмая терраса оставалась тёмной.

Эстелия смотрела вверх.

— Не ждите от него ответа сегодня.

— Даже подумать не успела.

— Успели взглянуть на верхнюю террасу.

— Вы не можете оставить мне хотя бы надежду?

— Можете надеяться. Только не мучайте себя ожиданием до утра.

— Конечно хочу.

— До суда три дня.

— Вот поэтому мне и трудно ждать.

— Это не значит, что источник обязан подстроиться.

Она посмотрела на него.

— Я это понимаю. Только легче от понимания не становится.

— Знаю. Не всегда у меня получается сказать нужное.

На несколько секунд они забыли про людей вокруг.

Эстелия вспомнила террасу после бала.

Его руку возле её лица.

Поцелуй.

С тех пор они ни разу не возвращались к этому.

Она не жалела.

Но и торопить не хотела.

Пока Рейнар оставался королевским ревизором, любое новое движение между ними немедленно усложняло бы то, что и так едва помещалось в её жизни.

Кажется, он понимал это без разговора.

— После суда, — сказала Эстелия.

Он не спросил, о чём она.

— Если выиграете?

— Когда.

— Вы уже говорите без сомнений.

— Тарсель меня научил. У него всё «когда», ничего «если».

— Предпочёл бы другого учителя.

— После суда посоветуете. И доскажем остальное.

Рейнар улыбнулся.

— Буду ждать.

Шестой ключ повернулся через час.

Шесть щелчков прозвучали внутри каменной стены.

Последняя скважина осталась неподвижной.

Эстелия попробовала седьмой ключ.

Не с силой.

Просто вставила.

Повернула.

Ничего.

— Конечно, не повернулся. А всё равно надеялась.

Рейнар стоял рядом.

— Вы бы ушли и потом жалели, что не попробовали.

— Без силы можно было. Я не давила.

— Я видел. Не упрекаю.

— По-моему, готовились.

— Вы уже заранее отвечаете на мои мысли.

— С вашим лицом это нетрудно.

— Придётся следить за лицом.

Она вынула ключ.

За дверью, возможно, лежала Первая грамота.

Три дня.

Один источник.

И никаких подсказок.

На следующий день Эстелия решила, что знает, чего не хватает седьмому.

Она ошиблась.

Это выяснилось к ночи.

Сначала она решила, что каждый источник связан с определённой частью восстановления курорта.

Первый — гости.

Второй — отдача дому.

Третий — праздник.