Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 101 – Диана Фурсова

— Легенда.

— Это тоже не исключено.

— Или красивое преувеличение.

— И такой вариант есть.

Она посмотрела на него.

— Я надеялась, вы хоть на одном скучном варианте со мной поспорите.

— Вы пока сами предлагаете их быстрее, чем я успеваю.

Эстелия снова посмотрела в книгу.

Фраза была обведена.

Кто-то счёл её достаточно важной, чтобы выделить среди сотен чужих записей.

— Чей почерк? Можно установить?

— Можно сравнить почерк.

Они принесли журнал смотрителей.

Первые записи не совпали.

Последние тоже.

Эстелия листала медленнее.

На одной странице Рейнар остановил её руку.

— Подождите.

Почерк был похож.

Те же длинные верхние линии.

Та же странная буква в слове «источник».

Эстелия посмотрела на имя в верхней части страницы.

— Арден Вейр.

— Старший смотритель.

— В какие годы он служил?

Рейнар проверил дату.

— Семьдесят шесть лет назад.

Почти перед тем, как закрыли нижний уровень.

Эстелия нашла запись того же человека.

«Шестой круг не ответил».

Следующая.

«Дом восточного облака закрыт до весны».

Потом:

«Проход к Седьмому прекращён».

И ещё через несколько страниц — последняя запись журнала, которую они уже читали:

«Принято решение прекратить доступ в нижнюю часть до восстановления третьего круга».

Эстелия медленно закрыла книгу.

— Он знал систему.

— По записям видно, что следил за ней подробно.

— И написал в гостевой книге, что хозяином становится тот, при ком зажгутся все семь.

— Почерк совпадает. Очень похоже, что он.

— Зачем в гостевой?

Рейнар задумался.

— Может быть, хотел оставить там, где запись не станут искать как юридический документ.

— Или это вообще не юридический документ.

— Поэтому и нужно проверить, а не объявлять находку решением спора.

Эстелия посмотрела на каменную дверь с семью замками.

Три источника теперь работали.

Утром третий ключ, вероятно, повернулся бы.

Но открыть дверь они не могли из-за королевской печати.

Четыре источника молчали.

Орвен Тарсель ждал в Равенне и хотел проход.

Кайден предлагал вернуть владение Марвейрам.

Рейнар предлагал защиту Кальдэнов.

А человек, умерший десятилетия назад, оставил фразу, в которой не было ни одной фамилии.

Только хозяин.

И семь огней.

Эстелия снова открыла гостевую книгу.

Провела пальцем под строкой, не касаясь старых чернил.

— Рейнар.

— Вы что-то связали?

— В соглашении, которое мы нашли раньше, было написано, что владение остаётся за домом, который «поддерживает Семь и хранит проход».

— Так и сказано.

— А если «дом» там означает не род?

Он замер.

Эстелия продолжила:

— Мы всё время читали это как дом Марвейров. Семейный дом. Род.

— В соглашениях под домом обычно понимают род.

— А здесь могли говорить о другом?

Рейнар посмотрел на старую книгу.

— «Дом» как сам комплекс.

— Да. О самих «Семи облаках».

Он молчал.

Эстелия чувствовала, как мысль ещё не сложилась полностью.

До доказательства было далеко.

Поговорка не отменяла договор.

Старинная запись не превращалась в право собственности.

Но впервые за весь спор у неё появилось ощущение, что они задавали неправильный вопрос.

Не кому когда-то принадлежала земля.

А кого сами «Семь облаков» признавали своим хозяином.

Рейнар взял журнал.

— Завтра поднимем самые старые соглашения и сравним терминологию.

— Без вашей защиты?

Он посмотрел на неё.

— Без гарантии моего дома.