Книга Вторая жена поневоле, страница 9 – Лия Султан

Я прижимаю ладонь к лицу, пытаясь сдержать слезы, но они все равно текут сквозь пальцы.

Медсестры проходят мимо, не обращая на меня внимания. Я здесь уже так долго, что они привыкли. Наверное, такие, как я, — матери с больными детьми — сидят здесь каждый день. Часами. Сутками.

Где-то глубоко в груди теплится надежда, что скоро все будет хорошо. Что врач выйдет и скажет: «Он очнулся, переводим в палату». Но время тянется мучительно медленно.

Веки тяжелеют. Я клюю носом, потом резко вскидываю голову, заставляя себя не спать. Нельзя спать. Я должна быть здесь, когда он откроет глаза. Он должен увидеть меня первой. Он должен знать, что я рядом.

Но тело предает. Усталость наваливается, и я снова закрываю глаза. Проваливаюсь в липкое, тревожное забытье, где кто-то кричит, где я бегу по темной улице, где арматура торчит из земли, как кровавый клык...

И вдруг сквозь сон я чувствую тепло. Чужую руку на своем плече.

Я резко открываю глаза.

В больничное окно бьют первые лучи солнца. Они скользят по моему лицу, и я щурюсь, не сразу понимая, где нахожусь. А потом поворачиваю голову и вижу кайнагу Алихана.

Он стоит рядом со мной, и его широкая ладонь лежит на моем плече. Брат мужа выглядит так, будто не спал всю ночь. Он приехал из Алматы за одну ночь.

— Аселя, — только и говорит он.

Я встаю. Ноги подкашиваются, но он поддерживает меня, не давая упасть.

И тут меня прорывает.

От переполняющих чувств - усталости, страха, отчаяния - я начинаю плакать. Слезы текут ручьем, я закрываю лицо ладонями и всхлипываю, не в силах остановиться.

В следующую секунду я чувствую, как сильные мужские руки обнимают меня. Прижимают к себе. Одна его рука лежит на моей спине, другая — гладит мои волосы, путаясь в прядях.

— Тише, тише, — говорит он хрипло. — Я здесь. Я помогу.

Я утыкаюсь лицом в его грудь и плачу, плачу, выплескивая весь тот ужас, что накопился за последние часы. Я забываю про свекровь, про ее угрозы, про то, что Рамазановы хотят забрать детей.

Я помню, как вчера, когда мы уже были в больнице, я связалась с Раушан-тате по городскому телефону и попросила взять мой телефон, найти там контакты кайнаги и рассказать ему все. Я попросила через Раушан-тате помощи у Алихана Рамазанова.

И вот он здесь.

Я поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его темных глазах я вижу такую силу и решимость, что мне становится легче.

— Как он? — спрашивает Алихан.

Я вытираю слезы и пытаюсь успокоиться.

— Операция прошла... — голос срывается. — Но он еще не очнулся. Он в реанимации.

Я замолкаю, боясь произнести вслух то, что крутится в голове: а вдруг он не очнется?

Алихан сжимает мои плечи, заставляя смотреть на него.

— Он очнется, — говорит он твердо, не оставляя места сомнениям. — Не думай о плохом. Кто лечащий врач? Я поговорю с ним. Деньги у тебя уже просили?

— Нет, — растерянно мотаю головой.

— Я все устрою.

Глава 5.

Вынужденная мера, на которую меня подтолкнул несчастный случай с Арманом, - отправить Омара в аул к моим родителям. У меня с ними натянутые отношения после того, как меня украли, и после позора на похоронах Мухтара. Мы друг друга не понимаем, но от безысходности мне не к кому было обратиться.

Брат приезжает в город, чтобы забрать Омара на неделю, пока Армана не выпишут. Омар обижен, плачет, цепляется за меня, просит не оставлять. Я глажу его по голове, целую, говорю, что ата и аже (бабушка и дедушка ) живут рядом с речкой, он сможет там купаться, а через неделю я заберу его. Конечно, я была бы рада оставить его с Раушан-тате, но они с мужем работали с утра до вечера, а злоупотреблять их добротой было стыдно.