Книга Вторая жена поневоле, страница 11 – Лия Султан

Пока Арман увлеченно распаковывает подарок, я принимаю из рук Алихана пакет с фруктами и ставлю его на стол.

— Рахмет, кайнага. Если бы не вы, не знаю, что бы с нами было. Вас нам послал Аллах, — говорю искренне, прижав руку к сердцу.

Алихан смотрит на меня несколько секунд и наконец говорит:

— Арман, у тебя сейчас тихий час? Ты пока поспи, а мы с мамой поговорим. Аселя, пойдем.

— Но как же Арман один?

— Медсестра за ним присмотрит. Я договорился.

Интуитивно чувствую, что речь пойдет о детях и предложении его мамы. Но я соглашаюсь, потому что этот человек действительно многое делает для своих племянников, и я буду ему благодарна по гроб жизни.

Мы выходим за пределы больницы, я семеню за ним и останавливаюсь у черного внедорожника. Алихан открывает мне пассажирскую дверь и велит садиться. Я вопросительно смотрю на него, а он невозмутимо заявляет:

— Поедем в одно место пообедать.

Я все-таки сажусь в машину и всю дорогу молчу, чувствуя себя неуютно. Ему звонят на мобильный, он отвечает, держа руль одной рукой. Искоса и украдкой наблюдаю за ним. Раньше я его сильно боялась, теперь мне кажется, что он единственный, кто действительно может нам помочь, не прося ничего взамен.

Через пять минут мы останавливаемся у нового ресторана. Я даже не помню, когда в последний раз ходила в кафе и водила туда детей. Почему-то сразу вспомнилось, как я работала официанткой и сильно уставала к концу дня.

Я вновь иду за кайнагой, опустив голову. Администратор ведет нас в отдельную комнату, мы садимся за стол, перед нами кладут меню, которое я даже не решаюсь открыть.

Алихан заказывает за нас двоих, я лишь прошу стакан воды, потому что в горле страшно пересохло. Когда официант забирает меню, кайнага просит его не беспокоить пятнадцать минут и не входить. Парень понимающе кивает, а я уже готовлюсь к серьезному разговору, где мне снова придется отстаивать свое право на детей.

— Сегодня отправила его в аул к родителям. На неделю, пока Армана не выпишут.

Алихан молча кивает, его лицо остается спокойным, я даже не берусь читать его — бессмысленно.

— Неделю назад приезжала ваша мама, — решившись, говорю откровенно. — Просила отдать детей вам и вашей супруге...

Алихан хмурится, прочищает горло и хрипит:

— Это все мамина самодеятельность. Я знал, что она поедет к вам, но думал, просто посмотреть на внуков хочет. А когда она мне все рассказала — разозлился. Я не собираюсь отнимать у тебя детей, Асель. Что за бред? Ты — хорошая мать. Я вижу, как они тебя обожают, — он делает долгую паузу. — Я говорил с вашим участковым.

Сердце стучит чаще. Неужели узнал? Не удивлюсь, если тот сказал о причинах детской драки. Сам ребенок не мог додуматься до такого, он, скорее всего, услышал, как обо мне говорили его родители.

— Кайнага, я не знаю, почему обо мне разносят такие слухи... Я не виновата. Я чиста перед Аллахом.

Алихан останавливает меня коротким жестом.

— Я тебе верю, Асель. Не нужно оправдываться. Но ты же понимаешь, что дети не должны жить в таких условиях и в таком окружении?

Я опускаю глаза. Слова жгут, потому что он прав.

— Я не отдам их.

— Я их и не собираюсь отбирать, — спокойно отвечает он. — Я хочу помочь вам. Это мой долг как их дяди.

— Я обещаю, что найду другое жилье и хорошую школу. Я смогу их сама воспитать и поставить на ноги.