Книга Измена. Финальный аккорд, страница 47 – Мари Соль

Я смеюсь, чем вызываю недоуменный взгляд в свою сторону.

— Н-но ведь это же… Это же не было насилием! В смысле… Он же! Он просто… Он…

Я не могу произнести то, что хочу. А что хочу, и сама не пойму? Сказать, что мне не было больно! Сказать, что я утром не помнила даже, как всё случилось. Что потом эти сны, где Марк был со мной, если всё было так, то совершённое им нельзя называть этим словом — «насилие».

— Насилие, это когда принуждают и бьют, разве нет? — наконец формулирую.

Следователь вздыхает, как будто я принуждаю его объяснять мне прописные истины, которые обязан знать каждый.

— Согласно всё той же статье 131 УК РФ, изнасилование — это половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей, — он откладывает бумаги в сторонку и впервые за всё это время сосредотачивает свой взгляд на мне. Взгляд тяжёлый, от которого мне неуютно, — Вы, насколько я понимаю из этой бумаги, находились в беспомощном состоянии, не имели возможности противостоять сексуальным действиям гражданина Тисмана М.А. Верно?

Я машинально киваю. Как будто, не признайся я в этом сейчас, меня тоже посадят.

— Значит, подобные действия, совершённые гражданином Тисманом М.А. против вас, можно классифицировать как изнасилование. К тому же, у меня на руках его явка с повинной. И я не могу игнорировать этого!

Он отбирает листок.

— Вы ознакомились? — глядит на него.

Я снова киваю. Он вынимает ещё один лист. И даёт его мне:

— Внизу подпись и дата.

Этот лист написан уже не от руки, а печатными буквами. Здесь изложено то же, что там, но от третьего лица, а не от первого. Здесь написано, что Тисманом М.А., предположительно такого-то числа такого-то месяца было совершенно правонарушение, а именно действие сексуального характера, направленные против меня, Севастьяновой У.А….

Я тупо смотрю на листок.

— Девушка, если вы думаете, что я могу с каждым вот так сидеть, по часу, то вы глубоко заблуждаетесь, — произносит следователь, поторапливая меня.

— Но я… не могу, — пожимаю плечами.

— Чего вы не можете? — уточняет он.

— Подписать не могу, — мои губы дрожат.

— Почему? — он вздыхает.

Вместо ответа я вдруг начинаю рыдать. Физиология, чёрт побери! Ничего не могу с этим сделать. Просто плачу и жду, пока слёзы иссякнут.

Следователь между тем, возвращается к своим делам. И тоже, видимо, ждёт.

Отплакавшись и вытерев щёки, я говорю:

— Я не буду подписывать это. Всё, что он там написал… Это не правда!

— Что ж, — вздыхает мужчина и трёт лоб свободной рукой, — В таком случае ему грозит статья 307 УК РФ, ответственность за дачу заведомо ложных показаний. Или же эта статья грозит вам, если вы сейчас врёте.

Его взгляд, равнодушный, скользит по мне так, будто я не живая. Я хватаю ртом воздух:

— А-аа, что за ответственность по этой статье? — умудряюсь спросить.

— Штраф до 80 тысяч рублей, или арест на срок до трёх месяцев, — излагает он, как энциклопедия. И как это всё умещается в их голове? Столько фактов.

То есть Тисман нарвался! Он в любом случае получит по заслугам. Пускай платит штраф. Ведь тюрьмы я ему не желаю.

— Если бы вы, к примеру, обвинили гражданина Тисмана М.А. в совершении преступления, тем самым его оговорив, то вам бы грозил срок куда больше.