Книга Няня для сурового папы, страница 99 – Полина Довлатова

Нужно просто подождать. Взять себя в руки и не усложнять то, что и без того уже усложнилось дальше некуда.

— Меня беспокоит, что люди знают про мой зад больше, чем про всю остальную меня. Благодаря тебе и твоим шуткам!

— А мне-то казалось, что тебе без моих шуток скучно было, когда мы из больницы приехали. Видимо, померещилось.

— Померещилось, — фыркает Маша. — Можешь не сомневаться! И дай мне пробраться к ящику. Мне тёрка нужна.

Слегка отхожу от столешницы, где лежит тёрка, и позволяю Маше открыть нужный ящик. Когда она наклоняется, в очередной раз недовольно кошусь на голые бёдра, которые оказываются в опасной близости от моих… не буду говорить, чего.

Пытаюсь отвести взгляд, но он будто магнитом снова скользит по бёдрам. В своих фантазиях я сжимаю их пальцами и веду ладонью вверх, пока не касаюсь…

Мляяяя…

— Марья Алексевна, у тебя все шмотки такие короткие? — устало выдыхаю. Трогать нельзя, Бурый! — Ты их специально на базу отдыха для этого своего зализыша набирала? Как там его зовут? Макс, кажется?

— А ты бы предпочёл, чтобы я продолжала ходить в вещах твоей соседки Кати? — резко поворачивается и вскидывает на меня взгляд. — Извращённый у тебя, однако, вкус.

Пытается сделать шаг в сторону, но я наклоняюсь вперёд и упираюсь ладонями в столешницу, зажав Машу между своих рук.

Вот этого лучше, конечно, было не делать.

Но я уже сделал. Стою и вдыхаю её запах как больной. Чувствую её тепло и понимаю, что кроет ещё сильнее.

— Вкус на что? На вещи?

— На женщин, — вздергивает она подбородок.

— Что ты знаешь о моём вкусе на женщин, Марья Алексевна? — усмехаюсь, в упор разглядывая три едва заметные веснушки на маленьком курносом носу от которых мою башню ведёт, как у алкаша в период запоя.

— Достаточно было узнать твою Некошатницу. Можешь ей, кстати, вещи вернуть. А то вдруг она их ждёт. С тобой в прихватку.

— Она не моя. Она просто помогала мне сидеть с детьми.

— Да, да. Конечно.

— И что вообще с ней не так? Обычная женщина.

— Да нет. Ничего. Всё так. Вполне себе привлекательная… — произносит безразличным тоном. — Разве что губы.

— И что же не так с её губами, — продолжаю улыбаться, разглядывая Машино недовольное лицо.

— Они выглядят так, будто она их в улей засунула. У вас тут местные пасечники случайно не жаловались, что пчёлы пропадают?

— Не слышал такого, — усмехаюсь, опустив голову и перевожу взгляд на губы Маши.

Ловлю момент, когда она машинально поджимает их, но тут же одёргивает себя и, тяжело выдохнув, заставляет себя расслабиться.

Мышцы ломит от желания оторвать одну руку от столешницы и провести большим пальцем по её нижней губе. И Маша, будто читая мои мысли, сама поднимает ладонь и едва уловимо касается своих губ подушечками пальцев. Но резко одёргивает руку, когда рядом на столешнице раздаётся треньканье её мобильника.

Синхронно с ней, кидаю взгляд на телефон и упираюсь взглядом в имя “Кирилл” высветившееся на экране. Боковым зрением улавливаю, как Маша поджимает губы, а в следующую секунду переваливается через мою руку, ставит звонок на беззвучный и переворачивает мобильный экраном вниз.

— Что такое, Марья Алексевна? Кирюша ругается, что долго домой не едешь? — чувствую, как нервы дёргает от раздражения. — А ты не хочешь говорить, потому что не знаешь, что ему на это ответить? Это у тебя, Маша, кстати, получается извращённый вкус на мужчин.