Книга Няня для сурового папы, страница 100 – Полина Довлатова

— Что ТЫ знаешь о моём вкусе на мужчин? — кидает на меня недовольный взгляд.

— Что он у тебя нестабильный. То тебе зализыши нравятся, то мужики с сединой. Или наоборот?

— Уж лучше так, чем женщина, которая печенье для детей сделать не может. Что вообще может дать мужчине та, которая даже с куриными яйцами обращаться не умеет?

Кажется, Маша сама от себя такого выпада не ожидает, потому что тут же краснеет и резко разворачивается ко мне спиной. Берёт морковь и начинает яростно тереть её на тёрке, то и дело толкая меня локтём и явно намекая на то, чтобы я отошёл.

Только я этого ничерта не делаю. Наоборот, придвигаюсь ещё ближе, как и прежде продолжая зажимать её в кольцо своих рук.

— Насчёт Кати ты всё себе напридумывала. У меня с ней исключительно вынужденные взаимно-выгодные отношения. Она помогает с детьми, я ей с машиной. И ничего больше.

— Ага. Ну, может, у тебя с ней и нет "ничего больше", а вот у неё к тебе однозначно есть, — откинув недотёртую морковку в раковину, резко разворачивается ко мне лицом и задрав голову, с вызовом смотрит мне в глаза. — Кстати, раз у нас сегодня день признаний, то у меня с Кириллом тоже ничего нет и никогда не было. И с Максом тоже. И вообще я девственница.

— Ага, ну да.

— Ну не хочешь, не верь — безразлично пожимает плечами.

После чего локтём отпихивает меня в сторону, поворачивается к шкафчикам и, встав на носочки, тянется к самой верхней полке за глубокой тарелкой. И без того короткое платье задирается ещё выше. Так, что теперь я вижу край простых белых хлопковых трусов. И видимо это становится последней каплей.

— Да твою же мать! — рявкаю, громко, выругавшись.

— Что? Я не…

Не дав Маше договорить, подхватываю её за талию и разворачиваю лицом к себе.

К чёрту этого Кирилла. Пусть нахрен идёт. Она всё равно не хочет к нему возвращаться. Если бы хотела, то не притворялась бы столько времени больной.

Машин недоумённый взгляд упирается в меня, когда я усаживаю её на стол и развожу колени, вклинившись между ними. Тарелка с грохотом падает на пол, разлетаясь под ногами на мелкие осколки.

— Ты… чего? — шокировано шепчет, широко распахнув глаза.

Её руки упираются мне в грудь и пытаются оттолкнуть. Она делает вдох и будто пытается что-то ещё сказать, но я не даю ей этого сделать, закрыв рот поцелуем.

Всё. Поздно тормозить. Да я и не могу больше.

Мой язык с силой проталкивается ей в рот, и я ощущаю тотальное облегчение от того, что делаю, наконец, то, чего так сильно хотел всё это время. Пальцы сжимаются на её затылке, а вторая рука дёргает за бёдра к себе так, что Маша вынуждена обхватить меня ногами.

Она не отвечает на мой поцелуй. Несколько мгновений я вообще не наблюдаю от неё реакции, за исключением того, что она пытается освободиться из захвата бёдер и колотит кулаками по моим плечам. И наверное поэтому я снижаю напор. Настолько, насколько у меня хватает самоконтроля.

Убираю руку от её шеи и с лёгким нажимом веду по плечу, стягивая лямку платья. Целую чуть мягче, стараясь подтолкнуть к ответу, а не принудить.

В ответ слышу судорожный вздох.

На мгновение разрываю поцелуй и вглядываюсь в Машино лицо.

Её щеки покраснели, а зрачки расширены настолько, что почти не видно радужки. Миниатюрная грудь тяжело и резко вздымается. Она смотрит на меня так, будто вообще не понимает, что происходит. И пальцами царапает мои плечи, будто не уверена, оттолкнуть меня или нет.