Книга Няня для сурового папы, страница 98 – Полина Довлатова

Вздохнув, поднимаюсь с постели и топаю на кухню. Девочки, на удивление, уже сидят за столом и, видимо, ждут меня.

— Маша, папа сделал блины с мёдом.

— Здорово. Вы умылись? Сейчас я тоже умоюсь и накрою на стол.

— Ага. Мы умылись и зубы почистили, и ещё тебе лисунок налисовали.

— Правда? Какой? Ещё одну памятку безопасности?

— Неа, — Тася улыбается и протягивает мне лист. — Это мы, а это ты.

На рисунке изображена семья медведей. Теперь не только медвежата и папа-медведь, но ещё и медведица. Кажется, девочки приняли меня в медвежью стаю.

— Маша, а ты с нами останешься? — спрашивает вдруг Вася.

Я отрываю взгляд от рисунка и перевожу его на девочек. Они обе смотрят на меня, хлопая глазами.

Только ответить мне нечего, потому что это не от меня зависит.

— Давайте есть блины.

Глава 25

Миша— Помидорку, пожалуйста, передай.

— Пожалуйста, — протягиваю Маше помидор и возвращаюсь к нарезанию лапши из теста.

— И ещё вон ту доску, пожалуйста.

— Пожалуйста, — протягиваю доску.

— И ещё мне нужен…

— Ты специально?! — обрываю Машу, не дав озвучить новую просьбу.

— Что, специально?

— Не прикидывайся. Обиделась, что Андрей забрал девочек кататься в лесу на ватрушке, а мы с ними не поехали. Я твои надутые губы уже скоро на расстоянии километра начну узнавать.

— Ничего подобного, Михаил Валерьевич. Я не обижалась!

— Смею тебе напомнить, Марья Алексевна, что ты у нас вроде как болеешь. Так что какой тебе лес и ватрушки? — выгибаю бровь, упустив тот момент, что ничерта она не болеет.

И вообще я поверить не могу, что эта пигалица продолжает симулировать, а я продолжаю делать вид, что верю ей. Охренеть как по-взрослому. Два дебила — это сила. А стоит присыпать этот цирк ещё и специями из ремонта автомобиля — вообще огонь. Я как какой-то малолетний звиздюк продолжаю притворяться, что езжу по утрам делать её машину, заказываю типа какие-то детали, хотя на самом деле автомобиль Маши был готов ещё в тот день, когда она под лёд провалилась. И сама Маша особо про машину разговор не заводит, изворотливо избегая этой темы.

— А я и не хотела ехать кататься в зимний лес, Михаил Валерьевич, — цедит сквозь зубы, с силой ударяя ножом по помидоре.

— Ага, я вижу.

— Твои глаза видят явно не то, что нужно. Я злюсь, потому что ты снова шутил про мой зад при Андрее. Хотя обещал этого не делать.

— Вообще-то я не шутил, — хмыкаю, скользнув взглядом по Машиным ногам, когда она наклоняется, чтобы достать из ящика чашку. Снова она напялила платье, которое чуть зад прикрывает. Мне и без этих платьев в последнее время трудно себя сдерживать… — Я объяснил, почему мы не можем поехать вместе с ними. Пришлось рассказать, как так вышло, что ты заболела. А что, тебя так беспокоит, что о тебе подумает мой брат?

Отложив нож, подхожу к Маше со спины и помогаю ей достать с верхней полки тарелку. При этом невольно вдыхаю запах её волос и тут же резко отхожу в сторону, потому что меня моментально торкает.

Сжимаю переносицу пальцами и трясу головой.

Мда… что ещё сказать? Ты не медведь, Бурый. Ты олень самый настоящий.

В сотый раз мысленно повторяю себе, что нельзя её трогать. Потому что ещё максимум пара тройка дней, и это ходячее курносое недоразумение запрыгнет в свою красную пукалку и отчалит обратно в Питер.